Это любовь

За то, что им всю жизнь приходилось быть на стреме, за отнятые нервы и время, за фильмы, что не увидели их дети в затрапезном кинотеатре, за все те жертвы, на которые им приходилось идти, чтобы защитить себя и свое… За сделки с совестью, за разбитые розовые очки, за отсутствие каких бы то ни было иллюзий, за Аркашу…

– Альбина Ринатовна, приехали.

– Настюш, тебя выйдет кто-то встречать?

– Нет. Я войду по отпечатку пальца, – довольно бойко подхватила девчушка. Альбина улыбнулась. ЖК, в котором жила зазноба Егора, оказался вполне приличным, с высокими требованиями к безопасности, что неудивительно.

Попасть в школу, куда ходили их с Аркашей дети, абы кому было практически невозможно.

– Я тебя провожу, – заявил Егор.

Сидящие впереди охранники переглянулись. Аля развела руками. В итоге из машины выбрались все. Егор с Настей шагали впереди, о чем-то оживленно болтая. Альбина плелась в сопровождении охраны чуть в стороне.

– Мам, а можно мы немного поиграем на детской площадке? – спросил Егор, подбежав к ней резвым кабанчиком.

Аля заглянула в переполненные отчаянной надеждой глаза сына, перевела взгляд на топчущуюся в стороне девчушку и кивнула.

– Только недолго.

Она вполне отдавала себе отчет, что у Егора теперь нескоро появится возможность поиграть со сверстниками. Что Аркаша не спустит ему с рук эту проделку, и что наказание за проступок будет жестоким. Позволяя сыну напоследок оторваться по полной, Альбина вполне осознанно шла на нарушение предписанных протоколами безопасности правил.

– Олег, держись к ним поближе.

– Альбина Ринатовна…

– Делай, что говорю, – огрызнулась Альбина. – А я, пожалуй, выпью кофе, – кивнула на вывеску кофейни, расположенной на цокольном этаже жилого дома.

И кофе, и Наполеон, который Альбина выбрала, чтобы подсластить свою жизнь, были на удивление вкусными. Сидя за небольшим столиком с видом на детскую площадку и прогулочную зону вдоль реки, Аля представляла себя обычной среднестатистической женщиной, у которой есть время вот так посидеть, пока ее ребенок играет с друзьями неподалеку.

Так странно… Любая из этих самых женщин наверняка бы многое отдала, чтобы поменяться с Альбиной местами. Но кто из них на самом деле понимал, что их там ждет? Никто. Иначе желающих сильно бы поубавилось.

Телефон зазвонил, когда она пригубила кофе.

– И что означает этот демарш? – поинтересовалась трубка голосом Аркаши.

– Это не демарш, любимый. Это небольшая передышка. Я же могу ее себе позволить?"

"– Ты можешь все, Аля.