Это не любовь

Может, тогда просто стоило уступить желанию? Последовать совету Уайльдовского Генри Уоттона? Может, и вправду единственный способ избавиться от соблазна – уступить ему?

Но Анварес, содрогнувшись, тотчас отверг эту преступную мысль. Лучше уж мучиться какое-то время, чем поддаться пороку, замарать честь и достоинство и потом всю жизнь с этим жить. Так что нет. Нет, нет и нет!

Однако и отринуть её и все мысли о ней он не мог. Даже не потому что не хотелось. Просто в этих её неприятностях была его вина. Да, она глупа и беспечна.

Творит ошибку за ошибкой. Пускает свою жизнь под откос. Но подтолкнул её к этому он. Пусть невольно – ведь он не просил, не хотел и не ждал того признания. Да он даже не сразу и поверил. Но оправдывать себя этим – не по-мужски. Мелко и малодушно. Не мог он остаться в стороне, как бы ни говорил себе, что так будет лучше.

Ни с того ни с сего всплыл эпизод, о котором он давным-давно позабыл. Случай из детства. Тогда, в том далёком ноябре, к ним в класс пришёл новенький. Болезненный, тщедушный мальчик, Венька, который, на беду, ещё и жил по соседству.

Веньку невзлюбили сразу. Дразнили лишайным, потому что у того за ухом была какая-то болячка, прижжённая зелёнкой. Водиться с ним считалось зазорно. Хотя ясно, что не будь болячки – нашёлся бы другой повод. Просто у Веньки практически на лбу было написано «Я – жертва!».

Мама же, сдружившись с матерью Веньки, навязывала своему десятилетнему сыну дружбу с ним, не зная, чем это чревато. Маленький Анварес не хотел этого, не нравился ему этот Венька.

К тому же в классе это считалось «предательством». А предателя наказывали сурово и не только всеобщим презрением. Но и ослушаться мать он не мог. Поэтому шёл по пути наименьшего сопротивления: во дворе общался, в школе – нет, ну либо украдкой.

Одноклассники Веньку порой поколачивали, без особых травм, потому его родители долго пребывали в неведении. А сам Венька молчал. И Анварес молчал. Потому что привлекать взрослых – это распоследнее дело, это попросту ""стукачество"".

Когда пацаны из класса договаривались, что сегодня будут бить Веньку, он оставался в школьной библиотеке, чтобы не метаться между давними друзьями и навязанным новоиспечённым товарищем. Пока сидел в тишине читального зала, представлял, как тощий Венька выходит за школьную ограду, как шагает по дороге, сворачивает в переулок, где его уже поджидают. Внутри так и свербело, прямо до тошноты. И чувство это – гаже некуда.

Так он остался раз, два. На третий – не выдержал.