Это не любовь

Возьмитесь скорее за ум, пока ещё можно исправить ситуацию…

– Господин Анварес, – прервала его Аксёнова.

– Да? – Он заметил, как заходится сердце, как от волнения перехватило горло так, что это «да» прозвучало глухо и сипло.

– Идите к чёрту, господин Анварес. Со своей жизнью я уж разберусь как-нибудь сама. Лично вас она вообще не касается.

И отключилась.

Он не то чтобы огорчился – он просто опешил. Даже, скорее, растерялся.

Перезвонил на другой день – она больше не отвечала.

Анварес совершенно её не понимал.

В пятницу после семинара в двести пятой попросил Рубцову задержаться.

– Вы как-нибудь общаетесь с госпожой Аксёновой? – спросил. – Созваниваетесь? Встречаетесь?

– Ну да, – пролепетала Рубцова. – На прошлой неделе виделись.

Сказала и смотрит на него при этом настороженно.

– Вы ей скажите, что положение у неё критическое. Надо срочно явиться в деканат. И вообще, начать учиться. Я со своей стороны помогу договориться с Волобуевым, но надо чтобы она ходила уже наконец на занятия.

– Хорошо, обязательно. Прямо сейчас ей позвоню, – пообещала Рубцова.

– Да, позвоните, – кивнул он. – Идите. И пусть не тянет... Стойте-ка!

Рубцова оглянулась.

– Закройте дверь на защёлку.

Она, конечно, повиновалась, но посмотрела на него с таким настороженным недоумением, что Анварес поспешил объясниться:

– Просто сейчас придёт другая группа, не хочу, чтобы отвлекали… Знаете что, давайте вы её сейчас наберёте, а говорить буду я?

– Хорошо, – кивнула она слегка ошарашенно.

Анварес отошёл к окну, отвернулся. Этот взгляд Рубцовой, полный, мягко говоря, удивления, его раздражал – сейчас он и сам чувствовал себя по-дурацки и без вот этих взглядов.

Рубцовой она, конечно же, ответила.

– Госпожа Аксёнова, это Анварес. Вы, наверное, не понимаете, насколько плачевно ваше положение. Послушайте меня, я не собираюсь учить вас жизни.

– Разве я просила вас о помощи, господин Анварес? Что-то не помню.

– Вам нужно появиться в институте, нужно посещать занятия. Я постараюсь договориться с деканатом…

– Вы меня не слышите? Я не нуждаюсь в вашем участии! Мне вообще ничего от вас не надо. И нечего мне названивать.

Вот же дура! Гордость, видите ли, у неё взыграла. Помощь принять – это нельзя, нет. А признаться мужчине в любви – это пожалуйста.