— Я ухожу от тебя! Всё…, — он выдохнул и, успокоившись, пригладил свои волосы. — Ухожу. Давно надо было. Зачем ты мне?"
"— К кому ты уходишь, Саш? — я никак не могла прийти в себя, не могла поверить в то, что сейчас происходило с нами.
— К Маше, — словно выстрел, прозвучало чужое имя. Саша обошёл меня по дуге и пошёл в спальню. Достав большой чемодан, с которым мы обычно ездили в отпуск, он открыл шкаф и стал собирать туда свои вещи. — Давно надо было решиться, а я всё тебя жалел. Идиот!
— Жалел? — я сморгнула жалкие слёзы.
— Жалел?
— Да! Жалел! Представь себе, — он зло усмехнулся. — Не верится, да? А я жалел. Думал, ну как ты одна? Дети уехали, кому ты нужна такая, да ещё и старая?
— Я младше тебя, Саш, на четыре года, — дрожащим голосом сказала я.
Было больно, и даже не понятно от чего больнее. От его ненужной мне жалости или от того, что он сейчас собирал свои вещи, чтобы уйти к другой женщине.
— Я мужчина! Я — как коньяк, чем старше, тем крепче! А ты старушка, ветошь, тряпка! — словно выплёвывал он свои слова-оскорбления, даже не посмотрев на меня.
Такое ощущение, что он давно репетировал свою речь, копил в себе всё это, чтобы сейчас на меня выплеснуть.
Каждым словом он больно бил, разрушая всё, что было между нами, что строилось с любовью годами. Но я, всё ещё не в силах принять этого, цеплялась ещё за что-то.
— Саш, давай попробуем сохранить семью? — я жалобно всхлипнула и протянула к нему руки. Мне хотелось прижаться к нему, такому любимому и родному, хотелось, наконец, проснуться от этого кошмара и, поймав тихую улыбку мужа, успокоится.
Не может же это говорить и делать мой Сашка? Это какой-то сюр…
— Семью? Что сохранять? — Саша брезгливо скривился, глядя на меня, и отвернулся. — Нет семьи. Нет. Есть ты. Есть я. Отдельно.
Я покачала головой и с отчаянием брошенной женщины прошептала:
— Чем она лучше меня, Саш? Чем?
— Не сравнивай, Оксан, себя с ней. Не надо. Сравнение будет не в твою пользу, — Саша криво усмехнулся и снова больно ударил словами.
— Ты же видела себя в зеркале? Она словно яблоко спелое, а ты? — он хрипло рассмеялся и жестко припечатал. — Урюк.
Я вздрогнула, как от удара, и, развернувшись, вышла из спальни. Не могла больше находиться рядом с ним. Словно теми словами он просто убил во мне меня, Оксану, жену Александра.
На кухне я выключила духовку и заварила себе чай. Меня трясло. Хотелось обхватить горячую чашку руками и, вдохнув аромат чая, хоть ненадолго согреться.
