Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
Захотелось глупого, восторженного обожания. Захотелось почувствовать себя молодым и влюблённым. Ему же действительно сорвало крышу от любви к Маше. Только была ли это любовь… Может это была все-таки не любовь? А любовь была здесь, на шестом этаже? Когда он увидел Оксану в кафе, обалдел. Настолько она была красивой, стильной, роскошной. На её фоне Маша была глупым бочонком. Почему он раньше этого не видел?
Сейчас, спустя всего-то три месяца, как ушёл из дома, он может признаться себе, что там, с Машей, уже точно не любовь.
То, что было сладко и порочно, то, что воспринималось как настоящее, большое чувство, оказалось самообманом. Только как вернуть то, что у него было?
Посидев ещё немного, он решительно стиснул зубы и вышел из машины. Зайдя в подъезд, даже не стал дожидаться лифта, бегом поднявшись на шестой этаж и замерев перед такой родной, привычной дверью, достал ключи.
— В конце концов, я всё ещё муж! А, значит, я имею право здесь быть, — решительно тряхнув головой, вставил ключ в замочную скважину.
Вернее попытался вставить.
— Замок поменяла? — недоумённо прошептал он и попробовал ещё раз. — Поменяла.
Разозлившись, он ударил кулаком по двери и ещё раз, и ещё… Пока не почувствовал боль в руке. Почему-то тот факт, что Оксана поменяла замки, было для него как ушат холодной воды. Словно тем самым она вычеркнула его из своей жизни.
— Ну, нет! — зло прошипел он, доставая телефон. — Мы, во-первых, ещё не развелись, а во-вторых…, — он смачно выругался, — я здесь живу по паспорту!
Оксана
«Всё-таки с доверием у меня пока не очень», — я смотрела в окно такси.
По стеклу текли капли дождя, размывая очертания деревьев.
А может, это не капли дождя, а слёзы? Вытерев влагу со щёк, я прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. «Сбежала я»...
Было обидно. Вот честно! Я же не навязывалась ему? Вспомнила знаменитую фразу «Не виноватая я, он сам пришёл!», и рассмеялась про себя. Сразу стало чуточку легче. Слёзы высохли и горечь ушла.
Правда, вместо них появилось сожаление.
Может зря я убежала? Ведь что, собственно, я видела? Он стоял и обнимал женщину, а она, смеясь, ему что-то рассказывала. Она же может быть другом?
— Пфф… Мне в голову не придёт так прижиматься к Пашке, хоть мы и друзья, — покачала головой я. — Тогда, может, сестра?
Снова кольнуло сожаление. Я не узнаю теперь никогда о том, кто это был.
Я ушла, вернее, убежала, не дав возможности себе даже попытаться узнать.
