Я сказала ей, что всё сделаю сама, но это, кажется, лишь еще больше разозлило ее. Экзекуция продолжалась до тех пор, пока глаза мамаши не полезли на лоб от чувства разочарования, которое, как я позже выяснила, не имело никакого отношения к моей шее, а было целиком и полностью связано с мартини."
"Я рыдала. Шея здорово болела. Я попыталась выхватить полотенце из рук матери, чтобы остановить ее. И испытала шок от шлепка, который получила по мягкому месту, очень, очень сильного – сначала она била меня рукой, а потом приспособила для этого палку для чесания спины, которая лежала тут же, на краю ванны.
Раздался визг – визжали и я, и мать, – и я бросилась через холл в свою спальню, захлопнула дверь и подперла ее стулом, на который, задыхаясь, уселась. Я оцепенела от ужаса. А она всё кричала и барабанила в дверь.
А потом, на следующее утро, случилось самое странное – жизнь шла так, как будто эта сцена была плодом моего воображения. На завтрак я спустилась как можно позже и увидела на плите свою любимую кашу, а на столе – сверкающий стеклянный графин со свежим апельсиновым соком.
Мы скользили мимо друг друга в полной тишине, как будто перевернули страницу и теперь началась новая Глава, которую ни одна из нас не хотела читать. В тот вечер никто уже не говорил о необходимости мыться, и с тех пор моя мать никогда больше не заходила ко мне в ванную комнату.
Но история с Джекилом и Хайдом[62] продолжалась. На природе и до того, как выпивала свою полуденную дозу, моя мать была совершенно другой женщиной.
Она являлась незаменимой участницей всех пикников и летом обычно сидела возле реки, пока я плавала с друзьями. Иногда во время таких прогулок даже причесывала мне волосы и шептала на ухо извинения. Но стоило ей оказаться дома, как все менялось, особенно зимой. Мать походила на пойманное животное. Обездвиженное и задыхающееся. И от этого постоянно злое.
По роду своей работы папе приходилось много путешествовать, так что скоро я превратилась в очень одинокого единственного ребенка в семье.
Я с завистью смотрела, как мои друзья сначала враждовали со своими братьями и сестрами, а потом отчаянно защищали их. В какой-то момент я даже придумала себе сестру.
Я назвала ее Лаурой, под впечатлением от книг из серии «Маленький домик в прериях»[63]. Моя Лаура была смелой, смешной и настойчивой – всегда защищала меня от издевательств и дурных шуток и расчесывала мне волосы на ночь, чтобы я успокоилась после стычек с матерью.
