Это (не) ваша дочь, господин маг

На атласной подушечке красуется золотое кольцо с драгоценным камнем синего, как это море, цвета.

— В-вы… ты серьёзно? — срывается с губ."

"— Вполне, — смотрит довольно убедительно.

Бросаю взгляд на притихшую Кери, которая продолжает улыбаться, смущённо пожимая плечами.

— Я думаю, — обращается к малышке, — присутствующие свидетели не против? Или есть возражения?

Кери смущённо мотает головой, давая знак, что возражений нет.

“Чудесно”, — закатываю я глаза.

— Хорошо, — Кан вынимает кольцо и берёт мою руку. Надевает его на безымянный палец, металл на удивление тёплый, приятно льнёт к коже, а камень сверкает, завораживая своей красотой.

Я поднимаю взгляд на мужчину, внутри горячий трепет и необычное чувство удовольствия, будто сотни бабочек поднялись в животе и запорхали бархатными крылышками.

— Так ты согласна? — повторяет Кан вопрос и ласкает взглядом с таким обожанием, что замирает дыхание,

— Д-да, — киваю я растерянно, — кажется, да.

Фоэрт улыбается, уже зная, что такой его улыбки достойна только я, и это осознание пьянит как самый сладкий ликёр.

Он поглаживает нежно мои пальцы и сжимает в своей ладони.

Кери выходит из-за стола и подбегает ко мне, обнимает. Ласково глажу по волосам, смотрю на Кана, от его горячего в свете свечей взгляда чувствую, как меня переполняет ощущение счастья и… любви.

Мы сидели до самых поздних сумерек, когда возле моря стало довольно прохладно, побережье мы покидали в мягкой темноте. Кери уснула прямо в автомобиле.

— У неё сегодня был насыщенный день, — заключает Фоэрт, смотря на спящую малышку на моём плече.

Мы доехали до усадьбы Ридвон уже в ночи, Фоэрт Кан осторожно, чтобы не разбудить малышку, поднял её на руки и понёс в дом. Снова заставив меня удивиться и восхититься, я всегда полагалась на свои силы, и то, с какой лёгкостью он справлялся, вызвало во мне новую волну бурного восторга.

Он относит Кери в спальню и кладёт на кровать. Я снимаю с её ног туфельки, выхожу в коридор и тут же ахаю, когда Кан сгребает меня в охапку и притягивает к своему горячему телу, накрывает в полумраке мои губы своими, горячими, страстно целует так, что в животе немеет.

Губы скользят по моим губам в глубоком поцелуе до нехватки воздуха, его ладони опускаются ниже поясницы, пальцы сжимают ягодицы, чуть приподнимая меня, давая почувствовать его каменное напряжение. Из моего горла вырывается тихий стон, который он жадно заглушает.

— Я так этого хотел, с самого утра, — шепчет он горячо, обжигая распалённым дыханием.