Я поднимаю глаза и смотрю на арабскую версию Баженова, который за последние полгода, по ощущениям, повзрослел лет на десять. Микроавтобус ему, если начистоту, очень подходит. Демьян смотрит на меня, а я на него. Он вскидывает руку и дает знак водителю.
Машина трогается.
Глава 50
Когда раньше я видела в витринах подобного кроя платья, никак не могла представить, для какого случая они предназначены. Однотонные, пусть и облегающие, но полностью закрытые и в пол. Теперь думаю, что эти платья предназначены не для особых случаев, а для ужинов с особыми мужчинами.
Демьян знает каждый миллиметр моего тела, и сейчас, когда мы заходим в ресторан, я вижу по глазам, как сильно у него разыгралось воображение.
Знает. Помнит. Скучает.
После допроса и полета, перенервничав, я ощущала усталость, поэтому, оказавшись в квартире одна, — Демьян отлучился по делам, — приняла душ и отдохнула. Он заехал через три часа, пригласил на ужин, и я достала это самое платье.
Открытое и кричаще-сексуальное перед мужчиной, которой не имел возможности коснуться месяцами… выглядело бы дешевой провокацией.
В наших отношениях никогда не было ничего дешевого или безвкусного.
Баженов украдкой пялится. Его карие линзы будто обладают суперсилой растворять одежду, и я натуральным образом ощущаю себя обнаженной в переполненном ресторане. А мы оба знаем, как на меня действует стыд.
Мы ужинаем в красивом месте, обсуждаем простые вещи, переглядываемся, при этом иногда то он, то я глаза опускаем. Когда накатывает.
Когда тоска невыносимой становится. Мы играем во взрослых и демонстративно игнорируем шпионский триллер, в котором оказались. В какой-то момент я нервно перекладываю вилку, и Демьян накрывает мою руку своей.
— Хочешь десерт? — спрашивает.
Робею. С трудом дышу.
— Нет, а ты?
— Хочу, — произносит быстро, — дома тебя отыметь.
Я вспыхиваю от такой обескураживающей наглости, которая в этом прекрасном заведении, после диалога о креветках, звучит вопиющей дикостью. Демьян слегка улыбается, его слова — хлесткие провокаторы.
Сама борюсь с улыбкой и смело отвечаю на взгляд.
— Так отымей.
В разговоре мы используем вульгарные слова, а на деле — нервничаем, как девственники.
Едва оказавшись в квартире, Демьян расстегивает молнию на платье, скользит костяшками пальцев вдоль позвоночника. Я закрываю глаза. Слишком волнительно, слишком хорошо. Следом объятия и поцелуи, кожа к коже. Частое дыхание. Веду языком по его плечу, жадно прикусываю.
