Я спускаюсь с трапа, прохожу контроль, напряженно оглядываюсь и замираю, увидев Демьяна.
Узнаю его по осанке и росту, иначе было бы без шансов: несколько месяцев прошло, и Баженов… колоссально изменился! Оброс, отпустил аккуратную бороду.
Темно-карие за счет линз глаза вкупе со смуглой кожей и черными волосами делают его похожим на араба. Одежда — белая майка и костюм — дополняет образ.
Сердце, конечно, заходится. Я так давно Демьяна не видела! Прилетела сюда с особенной целью, и он прилетел для этого же. Глаза жжет, я быстро вытираю уголки, изо всех сил стараясь сдержаться.
Эмоции топят лавиной, едва не снося с ног.
Мы, как Штирлиц с женой Александрой, делаем вид, что не знаем друг друга. Я деловито качу чемоданчик к выходу, прохожу мимо любви всей своей жизни, жадно дышу, стараясь уловить запах. Боковым зрением отмечаю, что Демьян поворачивается и идет следом.
Между лопатками рой мурашек — через одежду чувствую, как Баженов пялится на мою спину. Пялится на меня. Кожу печет. Ладони покалывает от потребности коснуться.
Задыхаюсь, боже.
Качаю головой. Ну сколько можно! Я не видела его несколько месяцев! Я люблю его до смерти. Да пошли они все в задницу, хоть паяльником потом пусть пытают!
Останавливаюсь, делаю несколько шагов и обнимаю Демьяна за шею.
Мой.
Замирает. Не отталкивает. Я крепко-крепко зажмуриваюсь и по вибрации груди понимаю, что смеется.
— Вот ты дурочка, — говорит, улыбаясь.
Родной голос окутывает и греет. Баженов обнимает в ответ.
— Мало тебе допросов? Решила подразнить бравых парней прямо в аэропорту? Ты хоть попыталась бы оказать им честь и уважение.
— Заткнись, бро. — Прижимаюсь сильнее.
Как же я соскучилась. Как сильно соскучилась!
Баженов стискивает в объятиях. Шумно вдыхает и говорит:
— Пиздец ты красивая. У меня сердце сейчас ребра проломит.
Кладу руку ему на грудь:
— Я поймаю.
Мы быстро касаемся друг друга губами в невесомом поцелуе. Демьян берет чемодан, обнимает меня одной рукой за плечи и ведет к выходу. За нами идут трое мужчин — охрана Баженова.
Ого.
Беспрепятственно выходим из здания и направляемся к дороге.
— Ты пересел из спортивных мерседесов в микроавтобус? Да ладно! Тебе же тридцать, а не шестьдесят! — подшучиваю я, когда перед нами останавливается черная, тонированная, максимально незаметная машина, отодвигается боковая дверь.
— Боишься? — дразнит он.
Фыркаю и забираюсь в авто первой."
"Дверь захлопывается, и мы остаемся наедине в просторном кожаном салоне.
