Смотрит при этом из-подо лба со смущающей, но согревающей меня мальчишеской шаловливостью. – Ну, знаешь, о новых тачках так говорят. Мол, гонять сразу нельзя. Первое время положен щадящий режим, уход и ласка.
– Я-я-ян… – протягиваю ошарашенно.
Он смеется.
– Говорю же, мне сегодня лучше молчать.
– Нет уж… – заключаю в процессе мыслеобразования. – Говори, как получается, Ян, чтобы мне не приходилось додумывать и волноваться."
"– Лады, зай, – соглашается, придвигаясь и обнимая вокруг талии. – Я в нирване. Рассвистелся сегодня по полной.
Не знал даже, что такой накал возможен. Чувств много, Ю, – сморщившись, прочищает горло. – Зверски хочется переплавить их все в ресурс. Но я понимаю, что ты пока не готова к тому же. Телом – да, головой – нет, – его тон становится тише и при этом быстрее, а взгляд – темнее, жарче и будто бы тяжелее. – Трудно не быть собой, но я клянусь, что буду сдерживаться столько, сколько потребуется. Только бы ты не закрывалась, Ю! Только бы позволяла себя и дальше целовать. Потому что я без этого уже не смогу, понимаешь? Это осознание и пригрузило по дороге домой.
Сегодня тяжелее тебя отпускать! Дома буду загоняться, прикидывая, что ты в это время делаешь… Что тебе в этот момент наваливают обо мне родители?! О чем ты болтаешь в эти гребаные минуты с Усмановым! – на эмоциях задыхается, но говорит без остановок. – Да, я знаю, кто в этом тройнике мудак. Я! Посягнул на чужую девушку, да еще и на девушку друга. Это неправильно? Не по-мужски? Бесчеловечно? Наверное. Но я готов нести ответственность.
Перед людьми и перед Богом. Я готов сражаться, Ю! За тебя. Со всеми, понимаешь? Со всем, блядь, миром! Потому что с моей стороны это не тупая похоть. Я сказал уже тебе, как мог… Как мог, сказал, Ю! Я хочу, чтобы ты была моей. Всегда. Жаль, что не решился сказать об этом в девятом… Я с тех пор запах твой помню. Засел, понимаешь? Ты везде! Ты во всем! Из-за тебя бесоебит мое сердце. Ну и все остальные части тела тоже, понимаешь? Ты – моя первая эрекция. И первый оргазм, че уж! Как есть, Ю… Как есть.
Ты сама захотела откровенности, – напоминает, очевидно, видя мое потрясение. Но говорить не прекращает. – Я дал слово Святу… Тебя не трогать! Но только потому, что мне казалось, у нас и так без шансов. Я, блядь, думал, что ты меня боишься, Ю. А потом… Ха… Стало страшно, что, на хрен, презираешь. И все равно забыть тебя не мог, Ю! Я, чтобы ты знала, в универ сунулся следом за тобой! Вот так вот, в общем… Вот так, Ю. А ты спрашиваешь, почему молчу?..
