Это всё ты

Да я, если ВСЕ расскажу, ты, на хрен, ускачешь от меня, зай, как сегодня убегала в лес!

«А это еще не ВСЕ?» – это первая ясная мысль в моей голове.

Но озвучить ее я не решаюсь. У меня и без того ощущение, что Ян обрушил на меня целую лавину. Ничего из сказанного меня не отталкивает. И в целом, даже почти не пугает. Хотя, возможно, рано выводы делаю – анализировать я явно не способна.

Единственный четкий порыв – обнять Нечаева. Что я и делаю, подчиняясь желанию успокоить развернувшуюся внутри него бурю.

– Все в порядке, Ян, – шепчу, когда он опускает мне на плечо голову. Поглаживая его затылок, мимоходом поражаюсь тому, как он вцепляется в мою куртку. Ощущение, что разорвать готов. По крайней мере, швы под его кулаками уже трещат. Ян дышит с надрывом, крайне шумно. А меня только в этот миг постепенно догоняет: он ведь любил… Все это время… Давно меня любит! – Я никогда тебя не презирала. Ты мне нравился, Ян… Я этого боялась – выдать себя, вызвать у тебя омерзение своими чувствами… Ты ведь говорил пренебрежительно: «Одуван»… И еще… «Девчонка»! По сути, Свят тебя вынудил со мной дружить.

Ты едва выносил меня, я помню! В выражениях своих чувств ты тогда не стеснялся! Гадости мне говорил только так! Вот на этом поле, подходил ко мне… Смотрел так, будто я… – выразить словами те чувства не сразу получается. Голос дрожит и ломается. – Меня от земли отрывало, стоило тебе только подойти! А ты… Ты смеялся! И всегда… Всегда так кривился, когда Свят ко мне прикасался, будто не понимал, как он может делать подобное! Будто лично у тебя я вызывала отвращение!

– Блядь, Ю… – хрипит Нечаев, требовательно ища мой взгляд.

И когда этот взрывоопасный контакт случается, вдруг усмехается. – Я ревновал.

– Эм… – задыхаюсь. – Уже тогда?

– Угу… Уже тогда. Ревновал по-черному. Дико, Ю, – жестит тоном. – Да, блядь… Как всегда.

– Капец… – выдаю ошарашенно, не в силах даже моргнуть. – Что ты смеешься, Ян?! Это вот вообще не смешно!

– Знаю.

Это нервное. Мракобесие мое.

– Боже… – все, что я выдыхаю, не в силах больше говорить.

Всхлипнув, бросаюсь к Яну. Обхватывая руками, крепко-крепко прижимаюсь к его груди. Он меня тоже обнимает. И этот момент отчего-то ощущается важнее всего того, что происходило между нами в домике.

– Ю… – зовет Ян чуть позже. – Знаешь, о чем я на самом деле думал, когда подходил к тебе, – шепчет с ухмылкой. Слышу ее. Но при этом тон Нечаева гудит напряжением.