Это всё ты

Какая-то тупость, но подобным образом мы вроде как имитируем поцелуи, которые нам сейчас противопоказаны.

Катаемся еще около часа.

Больше не дурачусь. Просто прижимаю пальчики Ю к своей груди и осторожно вожу ее по городу. Она в свою очередь так нежно меня обнимает, что я будто плыву.

Не хочется нарушать это умиротворение, но солнце спряталось, и я предполагаю, что Юния начинает замерзать.

– Может, заскочим в какое-то кафе погреться? – спрашиваю, когда останавливаемся на светофоре.

Ю следом за мной поднимает визор.

Встречаемся в зеркале взглядами, и у меня внутри снова все в жгуты заплетает.

– Ян… Пригласи меня к себе домой… Если можно, конечно… Хочу познакомиться с твоей мамой и братьями…

Сказать, что я удивлен – это, блядь, не сказать ни хрена. Сердце принимается по всему телу скакать.

– Ты так рассказывал о своей семье, что мне стало интересно их увидеть… – продолжает бомбить зая, пока я пытаюсь выйти из ступора. – Если это, конечно, приемлемо! Я пойму, если нельзя.

– Приемлемо. Почему нет?.

– Эм… Готова, Ян!

– Тогда погнали, зай.

43

Мне хочется быть рядом с ним всегда.

© Юния Филатова

Прижимаясь к Яну, млею не столько от физических ощущений, которые этот контакт вызывает, сколько от того смысла, которым мой эмоциональный интеллект их награждает.

Ведь внутри меня, словно северное сияние, плывучими перекатами играют самые чудесные, самые крепкие и самые волнительные чувства.

Упоительная любовь. Неизъяснимая нежность. Благоговейное восхищение. Трепетная страсть. Жаркое смущение. Неизъяснимое и неуемное предвкушение. Безграничное доверие. Фантастическое ликование. Блаженное счастье.

Вместо одного сердца снова целая стайка по организму порхает.

Поглаживая грудь Яна ладонями, впервые в жизни сталкиваюсь с каким-то жадным, ревностным и эгоистичным желанием… Хочу, чтобы он чувствовал все то же, что и я.

Боже, я так сильно этого хочу!

И какая же эйфория меня охватывает, когда ощущаю, что его сердце гремит с тем же всепоглощающим сумасшествием.

Ян часто ловит одну из моих рук, но лишь затем, чтобы скользнуть пальцами между моих пальцев и сцепить наши заключенные в грубые мотоциклетные перчатки кисти поверх своих грудных мышц в замок.

Он и раньше так делал, когда мы еще только дружили.