Это всё ты

Судя по тому, как легко он говорит о сексе, он считает этот процесс не только естественным, но и необходимым.

Я же не знаю, как к этому относиться.

Не могу отрицать своего интереса и того неистового возбуждения, которое охватывает мой организм, когда Ян целует или даже просто намекает на плотскую близость. Но это все еще сильно страшит и безумно смущает меня.

Стоит Нечаеву лишь положить ладони мне на бедра, внутри меня все приходит в беспокойство. Сердцебиение, пульс, дыхание – это все неизбежно ускоряется.

Но помимо этих, казалось бы, адекватных анатомических реакций рождается и какое-то необъяснимое волшебство. Кружит волнами горячая, томительная и щекотная стихия.

Что уж говорить о том безумии, которое охватило меня, когда Ян властно сжал ладонями мои ягодицы, когда он будто бы протаранил мою промежность своим стальным достоинством, когда толкнул на бак и, окутав дымом и ревом, заставил запульсировавшей от желания плотью ловить мощнейшие вибрации двигателя… Предчувствие, что байк вот-вот сорвется с места, наполняло каким-то одуряющим страхом, высвобождая из закромов моего организма нереальные дозы адреналина.

Но это не мешало мне испытывать самое настоящее вожделение. Напротив, лишь подогревало бешенство плоти. В какой-то момент биение той срамной точки стало настолько накаленным, что мне показалось, будто она взорвется.

Но… Ян остановился и уложил меня спиной на бак, заставив мой позвоночник выгнуться и принять идеальную форму для последующего этапа наслаждения.

Поцелуи Нечаева подействовали на меня, словно опиат.

Усмиряюще, ласкающе и одновременно эйфорически.

Они приглушили во мне возбуждение. Словно бы дали насыщение, которого жаждало мое тело… И вместе с тем этого уже было недостаточно. По венам побежал жидкий огонь. Я переплавилась в кого-то другого… Ту чувственную и смелую заю, организм которой требовал чего-то большего.

Влага, биение пульса, жар… Из моего тела толкался бурный источник. Но пока я поняла, что нуждаюсь в том, чтобы Ян его откупорил, он во второй раз оборвал поцелуй.

Не могу забыть об этом, пока катаемся. Вспоминаю без конца. Мучаю себя, пугаю и раззадориваю все сильнее.

И даже когда оказываемся в гараже Яна, не думать об этом не получается.

Соскакивая с байка, имитирую безмятежность, которой у меня жалкие крупицы. Облизывая губы, жду, когда Ян подойдет и поможет снять шлем. Но он стягивает свой, окидывает меня с головы до ног палящим, словно агрессивное июльское солнце, взглядом.