Это всё ты

На опустошенное нутро – та еще шняга. Раскидывает феерически. Но я прикрываю глаза и шумно восстанавливаю дыхание. – Зачем это все?.. Если это, блядь, не взаимно, зачем я ее полюбил? Зачем?!

Обсуждать что-либо с Нечаем желания нет. Он по-прежнему один из источников моих лютых страданий, всеобъемлющей злости и смертельной обиды. Но я больше не способен переваривать свои мысли молча.

– Так бывает, Усман, – изрекает Ян. Щурясь, затягивается. – Это испытание, крест… Я… Я, блядь, не знаю. Но так бывает.

– Если это правда так, я, сука, ума не приложу, где мне взять силы, чтобы его пройти, – бормочу севшим голосом и рваным тоном.

Никотин разбирает снова в хлам. Агрессией не накрывает, но и ясности в сознании нет. Тяжело, шумно и отрывисто дышу, пока выталкиваю: – Мое гребаное сердце сейчас стучит как похоронный марш.

– Должен найти, – высекает Нечай жестко.

– Я заботился, я оберегал, я любил все эти годы… – долблю в полном отчаянии. – А ты где был?

– Там, куда ты меня, мать твою, сослал.

– Не сильно ты и страдал!

– Тебе, сука, откуда знать?! – рубит Нечай на одном дыхании.

Но мне похрен. Я не слышу.

– И че теперь? Что теперь, блядь??? Ты типа первый? Номер один?! Важнее? Быть такого не может! Я видеть вас вместе не смогу! Сука, да одна мысль об этом ненавистна!

Скривившись, стискиваю зубы и мотаю головой.

– В этом мире нет никого под номером один. Падают все, Усман. Только кто-то встает быстрее. И тебе придется встать. Да, Усман, придется! Прекращай валяться! Чтобы выжить, временами нужно бороться!

– Бороться… Если бы был шанс, что Юния передумает и захочет снова быть со мной, я бы умолял ее.

Я бы встал перед ней на колени. Блядь, да я бы полз на них отсюда до ее, сука, дома.

– Снова твою задницу развезло… – вздыхает Ян. – Ну и ок, – заключает легко и поднимается. – Пошли.

Не успеваю ни хрена возразить, как он сгребает меня и подрывает на ноги. До машины еще что-то соображаю, а оказавшись в ней, отключаюсь.

Помню, как меня рвало по дороге.

Помню, как было холодно дома, когда Нечай затащил под душ. Помню, как рухнул после на кровать и вроде как сразу снова уснул. Помню, как всю ночь меня раздражало и одновременно с какого-то хера успокаивало непрерывное присутствие ебаного друга. Помню, как, не просыпаясь, скрипел зубами, когда слышал вибрацию его телефона и быстрое тапанье по экрану. Помню, какими тревожными и мучительными были мои сновидения.

Под моими веками кружила жизнь.