Это всё ты

Я видел, как мы с Юнией танцуем, как я обнимаю ее, как целую, как красиво она смущается и улыбается. Это были лучшие два с половиной года. Были. Потому что теперь, даже на перемотке во сне, они вызывали боль, которая заставляет мое сердце гулко качать кровь и периодически делать острые паузы.

Проснувшись утром, долго не могу заставить себя открыть глаза. Нет желания шевелиться. Душу разбирает боль. Как ни странно, остановить это не пытаюсь. Прибивает к кровати, словно ко дну бездны, в темноте которой я и хотел бы сдохнуть.

– Вставай, – вторгается в мое потухшее сознание Нечаев.

И тут меня, конечно, подрывает.

– А не пошел бы ты, в конце концов, на хуй? – рявкаю, сползая с кровати.

– Пойду, как только ты вернешься к нормальной жизни.

– Нормальной, сука, жизни? – хриплю на самых низких, только потому что от предыдущего неосторожного ора голова едва не раскололась.

– Станешь жрать бухло, я буду здесь. Понесет куда-то, я буду рядом, как поводырь.

– Пошел ты на хуй, поводырь, – все, что я способен повторить, прежде чем закрыться в ванной.

Какой там бухать? Физически мне не менее плохо, чем душевно. Я так убился вчера, что начинаю блевать, едва во рту оказывается зубная щетка. По желчи даю. Больше ничего ведь нет внутри. Даже воды не пил. Заливаюсь ею из-под крана уже после, когда трусить начинает так, что тупо на инстинктах страшно становится."

"«Е-ба, ебало…» – способен удивиться, когда, проморгавшись, вижу кого-то типа себя в зеркале.

Рожа вся отекшая, в ссадинах и кровавых рубцах.

Впрочем, долго новой личине мой интерес удерживать не удается. Ополоснувшись, ковыляю обратно к кровати.

– Поешь, – подсовывает Нечай мне какой-то суп из доставки. По пластику узнаю популярную сеть ресторанов. – Не выебывайся. Легче станет.

– Думаешь, я, блядь, способен? – мычу в подушку.

Прижатый к матрасу желудок снова скручивает. Перед глазами мельтешат черные точки. В башке вертолеты.

– Челюсть на месте?

– На месте!

– Значит, способен.

Съедаю гребаную похлебку, лишь бы Нечай завалил рыло. К слову, сложно дается только первая ложка. Когда я глотаю, предполагаемый фонтан рвоты не случается. Наоборот, усмиряется вся эта мутка внутри. И дальше я справляюсь без проблем, даже при учете разваленных в хлам губищ.

– Тебе мать писала. Просит какие-то вещи привезти, – выдает Нечай, когда я заканчиваю с едой и закидываюсь обезболом.