Это всё ты

Он, хоть и привык скрывать, что несправедливые суждения об отце его задевают, передо мной не выдерживает. Дернувшись, отворачивается. Вцепляется ладонями в рулевое колесо. Шумно переводит дыхание.

– Блядь, Ю… Ну вот… Блядь! – не сразу справляется с эмоциями. Из-за этого злится. А я вся сжимаюсь и покрываюсь мурашками. – Как прикажешь мне тебя сейчас отпустить?

Накрываю его ладонь своей. Сжимая, заставляю отпустить руль. Тяну к груди. Притискиваю к ключице. Он сгребает пальцы в кулак и замирает. Поглаживаю, в надежде расслабить, обеими руками.

– Я не могу не пойти, Ян, – убеждаю, пронизывая каждое слово мольбой, в которой одно-единственное желание – чтобы он меня понял. – Возможно, они на нервах из-за Усманова… Кажется, они узнали про обвинения… Ну, я так предполагаю, потому мама написала, чтобы я не общалась со Святом.

– Хах… – выдыхает Ян ошарашенно и хрипло. – Я хренею! Что за… – скрипит зубами, явно силой себя останавливая.

– Я пойду, Ян, – тараторю быстро. Боюсь, что он сорвется и скажет о моей семье что-то плохое.

И понимаю его чувства, и за своих обидно. – Напишу тебе, как только смогу. Не переживай, хорошо? Главное, что мы друг друга понимаем! Если надо будет потерпеть, я смогу! А ты?

Ян вздыхает и растирает свободной рукой лицо. Вижу, как она трясется сейчас. Да и в той, которую я сжимаю своими ладонями, чувствую эту дрожь.

– В каком плане потерпеть, Ю? – шелестит он сипло и рвано. – Что ты подразумеваешь?

Я вновь сглатываю, перевожу дыхание… Но в голове и в груди так стучит, что с ума сойти можно.

Глаза жечь начинает, а в висках возникает резкая боль. Кажется, что физически какая-то хворь меня поражает. Но расклеиваться нельзя.

– Напишу, Ян, – бросаю спешно, целую его руку и выскакиваю из машины, прежде чем он успевает еще что-либо сказать.

Бегу к подъезду, наматывая на ходу шарф. Куртку застегнуть не получается, так что просто стягиваю ее на груди, как халат.

Уже на лестнице улавливаю короткий звук, оповещающий о новом входящем.

Не сдержавшись, проверяю, что пришло.

Ян Нечаев: Не уезжаю пока. Побуду рядом. Если что… В общем, знай. Надо будет, я поднимусь.

Отправляю в ответ сердечко, прячу мобильный в карман и, преодолев последние шаги на площадке, вставляю в замочную скважину ключ.

«Господи! Пусть они будут чем-то заняты! Пусть все обойдется! Пусть все будет хорошо!» – уповаю мысленно.

Но…

Едва переступаю порог квартиры, со стороны кухни показывается «педсовет». В полном составе.