Это всё ты

Только в моей глупой голове мелькает мысль, что он меня разорвет, наслаждение усиливается. Боже мой, оно возрастает настолько, что я начинаю бесконтрольно содрогаться.

– Ян, Ян… – удается прошептать, прежде чем происходит тот взрыв, которого я так боялась.

64

Я должен быть в Ю.

© Ян Нечаев

Я сотрудничаю с мозгом, дружу со своим сердцем и сохраняю гармоничные отношения с той уязвимой духовной сущностью, с которой, как я полагаю, двадцать лет назад и стартовал мой земной путь.

Основная миссия – прожить эту ни хрена не легкую жизнь с удовольствием, но достойно.

В наличии опорная схема.

Я точно знаю, чего я хочу и что в моей жизни главное.

Однако этот багаж, умение им пользоваться и стабильное функционирование всех внутренних систем не отменяет того, что моментами я веду себя как животное. Мысли о сексе притесняют все, даже самую важную информацию. Девяносто девять процентов актива уходит с молотка, и член, получая контрольный пакет акций, начинает думать за весь организм.

Можно ли рассчитывать, что каждый совершаемый им выбор будет разумными?

Безусловно, нет.

Возможно, когда мне стукнет девяносто, гребаный хер перестанет тянуть всю имеющуюся энергетику, словно самая значимая и монументальная вышка Вселенной. Нет, я, блядь, конечно, не стремлюсь к тому, чтобы он полностью разучился принимать сигналы. То, что поистине охуенно, не должно становиться хуевым. Таких скачков мне не надо. Я просто надеюсь, что смогу думать прежде всего головой.

В девяносто, повторюсь.

А пока мне девятнадцать, и мы принимаем решение заняться сексом без презерватива.

Сука, какая тупость, что, будучи одержимым желанием трахнуть Ю, к исполнению этой мечты я оказываюсь не готовым. Бесоебил так долго. Сходил с ума. Был уверен, что это случится. Но совершенно не ожидал, что мы придем к этому так скоро.

Я не был готов даже к тому, чтобы увидеть ее голой.

Пересмотрел многих. И попадались всякие. Но лишь сейчас я допираю, что разница между особями женского пола существует ошеломляющая.

Есть девчонки, а есть Ю. Вот настолько.

Даже если бы мой опыт до Юнии исчислялся тысячами, момента, когда я раздеваю ее и, блядь, не знаю, что делать дальше, было не избежать. Я, сука, не только растерялся и утратил контроль над своими реакциями, готовый отстреляться в штаны. Я, мать вашу, смутился! И это чувство вдруг усилило мое возбуждение настолько, что я с голодухи чуть не заскулил.