Это всё ты

Опускаю взгляд, смотрю на затянутые светлым нейлоном ножки и… В моем организме загораются те лампочки, которые заставляют меня испытывать удовольствие и боль одномоментно.

– Я смущаю тебя? – валю за ту черту, где должна бы орать сирена. Но все, что я слышу – это гулкие удары моего сердца и прерывистые звуки нашего с Ю дыхания. – Почему я смущаю тебя?

Она не отвечает. Сцепляя руки перед собой, заламывает вспотевшие пальчики. А потом… Поворачивается ко мне, заставляя меня от неожиданности вздрогнуть.

Я чувствую такое ноющее напряжение, что сам удивляюсь, как не раскалываюсь на осколки. Глядя Ю в глаза, принимаю от нее неясные сигналы бедствия.

Я теряюсь. Абсолютно. Не знаю, что должен делать сейчас. Ведь она… Она не просто боится меня. Она в паническом ужасе.

Это усиливает внутри меня боль. А еще гребаный стыд за то, что я, несмотря ни на что, жажду ее поцеловать.

Мысленно я сокрушаюсь, отправляя во Вселенную запрос с претензией.

Почему?! Почему она не может быть моей?!"

"Силой своего гнева разбиваю энергетические массы, нанося этому конченому миру критические повреждения.

Ведь я, мать вашу, хотел бы, чтобы исчезло все, раз я не могу иметь то, чего хочу.

– Мне просто… Трудно дышать… Ты не мог бы немного отодвинуться? – выдавливает Ю, расшатывая мою орбиту еще круче.

Игнорируя новые тычки Свята, смотрю ей в глаза и тупо не понимаю, как реагировать.

Может, есть шанс? Может, я должен что-то придумать? Может, должен что-то конкретное сказать?

Но что???

Я – реактивный беспредельщик.

Конечно, я не знаю, как себя вести с такими, как Ю. Глядя на нее, я чувствую, что падаю. Лечу вниз с оглушающей скоростью без возможности зацепиться. Кровь бросается к главному раздаточному центру. Вынуждая мое сердце паталогически разбухнуть, делает его смертельно тяжелым.

После этого чертового урока я еще долго не могу успокоиться. Наблюдаю за Святом и Ю. Смотрю на то, как за обедом они то и дело прикасаются друг к другу, и, распадаясь на куски, ржу.

– Что? – ощетинивается Свят.

Продолжая посмеиваться, мотаю головой.

– Ничего. Просто это отвратительно.

Так отвратительно, что у меня от адского жжения едва не вытекают глаза. Я с трудом дышу, словно у меня в легких собралась нефтяная жижа. Поднесите кто-нибудь спичку, хочу в этой гребаной столовке все расхреначить.

Сталкиваясь взглядами с Ю, вижу в ее глазах дурацкий блеск. Пусть еще разрыдается здесь за свою опороченную любовь.