Это всё ты

Я тону в своем океане.

– Ян! – вопит Ю, а мне прилетает во второй раз. – Василий Петрович! Помогите!"

"Но разнимает нас, конечно, не препод. Когда меня сдергивают с Самсона, он лишь тарахтит что-то на своем гнусавом английском и возмущенно машет крыльями.

Она… Она пытается мне помочь… Прикасается к руке, сходу чувствую. Со стоном содрогаюсь. Зажмуриваясь, отталкиваю. Тяжело дышу. Ни хрена не вижу. Грудь резко и часто вздымается. Шумно хапаю воздух. И, блядь, задыхаюсь.

Меня накрывает не просто безумием… Темнотой.

– Ян… Боже, Ян… Стой…

Растолкав толпу, вылетаю из аудитории.

Проношусь по пустым коридорам к душевым. Сдергиваю одежду, бросаю прямо на кафель и встаю под жалящие струи. На первых секундах, конечно, скриплю зубами. А позже ими же стучу от холода. Но вместе с дрожью тело покидают симптомы бесноебизма.

«Ровно там все... Настолько, что даже секса у них нет…»

Меня это, мать вашу, не должно волновать.

Но… Блядь… Волнует же.

Будто мало мне… Стена перед глазами плывет. Чтобы поймать равновесие, упираюсь ладонями.

«Не трогай Юнию…»

Я не собираюсь ее трогать.

Я. НЕ. СОБИРАЮСЬ.

«Ты же знаешь, как сильно я люблю Юнию…»

По телу волна озноба проносится. И дело явно не в холодной воде.

Я смеюсь… Маниакально ржу.

Я не собираюсь ее трогать.

Я. НЕ. СОБИРАЮСЬ.

Пока вытираюсь, еще трясусь. Поэтому, порывшись в шкафчике, натягиваю не только шорты с футболкой, но и толстовку. Накидываю на влажные волосы капюшон и ковыляю из раздевалки к выходу на стадион.

Подпираю стену. Однако быстро понимаю, что ноги уже не держат.

Соскальзывая задницей на бетон, вставляю в рот сигарету. Подкурить далеко не с первого раза получается. Палец все время соскальзывает с кнопки. Первобытные быстрее искру высекали, чем я добываю огонь из своей зажигалки. Когда пламя, наконец, взвивает вверх, осторожно прикладываю к нему кончик сигареты и медленно, с диким наслаждением затягиваюсь.

Не знаю, сколько времени проходит. Но едва я только прихожу в себя, из раздевалок высыпает толпа.

– Чего развалился? – поддевает Самсон грубо.

– Давай, пойдем. Тренер ждет.

Поднимаясь, выбрасываю окурок.

– Не слишком ты борзый для того, у кого полрожи вспорото? – сиплю сердито.

– У самого кровяха из брови до сих пор точится.

– Это остатки мозгов. Бойся.

Самсон хмыкает.

– Мог бы предупредить, что психопат.

– Предъяви я справку, это бы не было столь эффектно.

– Определенно. Привык находить друзей через пиздюлину?

– Теперь по-честному: ты мне не друг. Соррян.

– Сейчас расплачусь.