— И не отказываюсь от своей просьбы.
— Ты не плохой человек, — успокоил девушку я. — Ты просто честна со мной, вот и всё… Но почему ты пришла сейчас? Наша с Марком жизнь была опасна вчера и будет опасна завтра — почему именно сегодня ты решила, что тебе нужно вмешаться?
— Потому что я боюсь, — Барталомея с нескрываемым трепетом посмотрела на бочонок с порохом. — Очень боюсь!
Она помолчала мгновение, собираясь с мыслями, а затем выпалила на одном дыхании:
— Я не хочу касаться этой чёрной смеси, не хочу слышать её запах и не хочу готовить её в своём доме.
Эта смесь несёт в себе зло… Даже Хоми боится шипения, с которым она сгорает! Он без конца чихает из-за её дыма и не может заснуть! Скажу тебе правду, впервые в жизни я боюсь того, куда может завести меня сила, сокрытая в научном знании…
Неприятная ситуация. Душевное равновесие чебурашки-переростка меня не волновало, и останавливать из-за него налаженное производство пороха я не собирался, а Барталомея была как раз тем человеком, на плечи которого можно было водрузить эту ношу.
Тем более что получалось у неё всё очень и очень неплохо.
— Но? — спросил я, потому что это «но» точно слышалось в словах девушки.
К тому же страх перед порохом никак не объяснял главную причину начатого ею разговора."
"— Но ещё больше я боюсь тех, против кого такая сила может понадобиться, — закончила девушка, переведя взгляд на мины, которым совсем скоро предстояло показать свою смертоносную мощь. — Боюсь и не хочу, чтобы Марк повстречался с ними!
Я едва заметно усмехнулся.
Что сказать, опасения вполне обоснованные… Настолько обоснованные, что грех было бы ими не воспользоваться.
— Хорошо… — произнёс я тихо, чуть ли не шёпотом. Так, чтобы девушка была вынуждена вслушиваться в каждое моё слово. — Марк останется здесь.
— Но? — теперь уже Барталомея почувствовала недосказанность.
— Смесь. Ты будешь готовить её для меня.
Мой тон изменился. Теперь я говорил резко, отрывисто. Барталомея, не ожидавшая такого перехода, вздрогнула словно от удара током.
— Будешь готовить, пока не кончатся ингредиенты, — продолжил я. — А потом достанешь их ещё. И плевать на самочувствие Хоми и твои страхи.
Это была вовсе не просьба. Это был приказ. А точнее, плата за безопасность Марка, которому в действительности ничего не угрожало.
Барталомея, совсем не горевшая желанием заниматься производством пороха, быстро кивнула. Она даже не подумала спорить — страх за жизнь любимого человека оказался куда сильнее любых других опасений.
