Судя по отрешённому выражению лица, он готовился к выполнению поручения, целиком погрузившись в собственные мысли.
Барталомея же, державшая в руках кружку с каким-то напитком, напоминавшим по виду кофе, вскочила со своего места как ужаленная. Фиолетовый «румянец», хорошо заметный на лазурных щеках, выдавал её смущение.
— Вы! Ты… Как? Где? Краб! Огромный! Откуда?
Девушка замолчала, не зная, как поступить — то ли броситься ко мне, то ли склониться в приветственном поклоне, то ли засыпать ещё сотней вопросов… Ну, или сделать сразу и то, и другое, и третье.
Так и не определившись со своими желаниями, она нелепо подёргалась пару мгновений, а затем, замерла в нерешительной позе.
Что сказать, проведённое в борделе время сделало Барталомею чуть ближе к народу, но от интеллигентских заморочек, похоже, так полностью и не избавило…
— Всё хорошо, — негромко произнёс Марк, отставив миску с едой. — Присядь.
Чтобы поддержать девушку, которой эта поддержка явно требовалась, он осторожно сжал её руку в своей ладони.
Барталомея сразу же почувствовала себя куда увереннее. Фиолетовый «румянец» пропал, будто его и не было, а странные, переливающиеся всеми цветами радуги глаза заблестели от нескрываемого любопытства.
Опустившись на лавку, девушка достала откуда-то из-под стола покрытую воском дощечку. Следующим движением она вытащила из волос длинную металлическую «спицу», которую можно было использовать в качестве стилуса, и требовательно уставилась на меня.
Один в один словно следователь, который готовится записывать показания жулика — признательные, само собой.
— Сознаю свою вину, — усмехнулся я, зачерпнув густое варево большой деревянной ложкой. — Меру, степень, глубину…
— Какую ещё вину? — не поняла Барталомея, не знакомая, разумеется, с пьесой Леонида Филатова об удалом стрельце Федоте.
— А всю какая есть, — подмигнул девушке я и сразу, пока её снова не «заклинило», спросил: — Ты уже успела познакомиться с Усачом?
— У этого монструозуса есть имя? — голос Барталомеи задрожал от восторга.
— Необыкновенно! Потрясающе! Феноменально!
Она на мгновение замолчала, а затем судорожно сглотнув и округлив глаза, добавила:
— Это… Это просто чудо!
— Чудо, — согласился я. — Огромное, пахучее и чрезвычайно прожорливое.
— Я хочу знать о нём всё! — деловито сообщила девушка.
