Решив, что эти субъекты их не для хорошего зовут, девушка решила бросить корзину и прилавок и смыться и даже склонилась, чтобы опустить корзину на землю… но потом поразмыслила, что их все равно найдут, ведь побегут они в «Пестрого кота», куда Ева зазывала всех, кого угостила."
"Поэтому девушка выпрямилась, покрепче перехватила корзину и сказала Симону:
— Пойдем, раз зовут.
На лице молодого человека выразился ужас.
— Не бойся, богиня поможет, — сказала Ева, хлопнула его ободрительно по плечу и пошла к «Перцу».
И Симон пошел, еле переставляя кажущиеся одеревеневшими от страха ноги. Ева боялась тоже, и сильно. За последнее время она снова совершила серьезную ошибку, забыв, в каком мире и на какой улице находится. В прошлый раз решила что-то себе доказать и до колодца сходить, и дело кончилось обмороком, а сегодня, кажется, нарушила здешний уличный закон… Да и эти двое мужчин при приближении оказались хуже, чем издали: один настоящий мордоворот, чей кулак, наверное, и каменную стену пробьет, а второй этакий шибздик со злобным прищуром.
— Доброй ночи, господа, — поприветствовала их Ева. — С праздником.
— С праздником, — вполне нормально ответил шибздик Рингер. — Ты кто такая будешь? Откуда?
Ева как-то интуитивно поняла, что лучше не врать и не пытаться выкручиваться. И, главное – не показывать страха.
— Я дочь трактирщика, а это мой брат, — она указала на Симона. — После ярмарки у нас остались пирожки, и мы решили раздать их прохожим в честь праздника.
Возьмите, кстати, и вы.
— Дочь трактирщика? — прищурился Рингер. — Какого?
— Брокка Лэндвика.
— И что, он забыл законы? Кто вам разрешил толкать под нашими окнами свои пирожки?
— Что вы, я их не толкала, а отдавала бесплатно. Праздник же!
— Ты мне голову не дури, — пригрозил Рингер наглой девке, — я слышал, что ты людей к себе зазывала. Наших людей. Еще раз увижу вас здесь – закопаю. Понятно? Передай папаше, чтобы не высовывался.
— Понятно, — ответила Ева, и струйка пота потекла у нее по спине между лопаток. — Я все передам.
Рингер кивнул вышибале. Тот забрал у девушки корзину, опустил ее на улицу, а потом несколько раз с силой наступил, превратив ватрушки и оставшиеся эчпочмаки в месиво. С хрустом сломалась и сама корзина.
— Уберите за собой, — велел Рингер и вернулся с вышибалой в «Перец».
Что ж.
Предупредили их весьма доходчиво.
