Эва поморщилась досадливо, а Кисстен залилась румянцем: красивый Вайд Тмерри всегда нравился ей, и она даже была немножечко в него влюблена. Впрочем, когда он в таком камзоле, влюбиться можно и всерьез.
Тмерри увидел сестер и кивнул им, и они были вынуждены подойти и поприветствовать его. Взгляд капитана как магнитом притягивала Эва, которая уже завила волосы на полотняные полоски и обмазалась кремами. В таком виде гостям обычно не показываются, но она не оробела и в целом казалась почему-то необыкновенно притягательной.
Однако комплимент Тмерри сделал младшей сестре:
— Кисстен! — воскликнул он удивленно. — Как ты выросла и похорошела! Настоящая невеста!
— Я и сама удивляюсь, как быстро наш котеночек вырос, — улыбнулась Гриди и погладила умиленно младшую дочь по темным кудрям: она тоже волосы теперь завивает по примеру Эвы. — Заходи, Вайд, поужинаем вместе.
— Конечно, заходи, — протянула Ева. — Решил заглянуть в гости?
— Да, и заодно поговорить с тобой о храме. Был я недавно у Миры Милостивой в гостях, и матушка Рагенильда велела мне кое-что тебе передать.
— Что? — вклинилась Гриди. — Она хочет Эву обратно в храм? Не пущу!
— Мам! — недовольно проговорил Ева.
— И правда, не надо обратно! — поддержала мать Кисстен. — Я хочу, чтобы ты и дальше оставалась с нами и была такой, как сейчас!"
"Вайд пропустил Шесс вперед – привыкшая везде совать свой нос кошка без страха и сомнений зашла к Лэндвикам, и вскоре внимание всех присутствующих сосредоточилось на ней… вроде бы.
На самом деле Гриди больше на дочерей глядела и радовалась, что они обе – обе! – спокойно оглаживают хвостатую гостью и расхваливают ее. Кисстен же тайком поглядывала на капитана, как и Эва, а сам капитан бросал взгляды на Эву.
Что же ты задумала, старшая Лэндвик?
После ужина Гриди взяла Кисстен под руку и в спальню повела, «вышивать», чтобы капитан и дочь могли спокойно поговорить. Ева подошла к двери, чтобы получше прикрыть ее.
— Боишься, что подслушают? — усмехнулся капитан, поднялся со своего места, выпустил кошку в коридор и велел ей «охранять» на атрийском.
Шесс зевнула, но села – лишь хвост чуть подрагивал.
Когда с охраной было решено, Тмерри закрыл дверь и повернулся к Эве.
— Это ты надоумила отца в «Перец» устроиться?
— Он сам устроился.
— «Сам» бы он туда никогда не пошел. Зачем ты отправила его туда?
— Это что, допрос? — раздраженно спросила Ева и сложила руки на груди.
— Не надо злиться, я лишь хочу разобраться.
