Подумай еще, нужна ли тебе такая жена?
— Если небеса не дадут нам детей, я приму это смиренно и не скажу тебе ни слова упрека. Я найму слуг, чтобы ты могла заниматься тем, чем хочешь. И слепое послушание мне не нравится. Мне нужна жена, а не рабыня.
— В глазах многих мужчин жена и есть рабыня.
— Но не в моих.
— А если ты врешь, — спросила Ева, глядя в завораживающе черные глаза атрийца, — если станешь деспотом, как только я стану принадлежать тебе?
— Тогда не выходи за меня, — ответил Хеллгус, — я не вижу в браке смысла без доверия.
Во время разговора они немного придвинулись друг к другу и незаметно перешли на «ты».
— Я не знаю, хочу ли вообще брака, так что ничего тебе пока не могу сказать, — проговорила Ева.
— Торопиться нам некуда, и есть роскошь наслаждаться общением и узнавать друг друга. А там видно будет.
На этом моменте Брокк, достаточно подслушивающий за стенкой, решил, что пора возвращаться и, специально шумно топая, зашел в гостиную.
— Ох, — вздохнул он, — не думал, что у меня так хватанет живот! Господин Хеллгус, есть у вас что-нибудь от живота?
— Сейчас принесу, — улыбнулся аптекарь и, поднявшись с низкого диванчика, вышел из гостиной.
Брокк посмотрел на Эву и сказал:
— Я слышал, о чем вы говорили. Ты, конечно, хороша: напугала мужчину!
— Это он меня напугал…
— Да нравишься ты ему, вот и все. Я тоже как мать твою увидел, сразу поплыл. Поженились быстро, и вот уже сколько лет живем душа в душу. А Хеллгус этот книжками интересуется, как и ты, умный, сметливый, на хорошем счету.
Одно плохо: иноверец. Тебе решать, Эва, стоит оно того или нет. Для других ты пожила, теперь для себя живи, поступай, как считаешь верным.
— Не потому ли ты его мне сватаешь, что у нас проблемы с деньгами? — прищурившись, поинтересовалась Эва у отца.
Брокк разбурчался, что она совсем с ума сошла, раз так думает.
Но на самом деле такая мысль у него действительно мелькнула, и не раз. Они с Гриди не вечные, и если будет, кому защитить и обеспечить их девочек, то умрут они спокойными.
Вскоре, как и потребовал Вайд, Рингер порадовал Брокка вознаграждением, и Лэндвики наконец-то отдали долги, скопившиеся за время работы в «Пестром коте». Семья выдохнула: хоть что-то у них наладилось. Брокк, как и всегда, помогал брату, подкидывая денег или еды, а Симон, считай и получил работу только благодаря Еве.
Но все равно Рокильда так и плевала ядом в родственников, которых считала виноватыми в том, что не стали они, Лэндвики, зажиточными трактирщиками.
