— Мы это решим сами, господин Тмерри.
— Я же говорил, что не господин, — улыбнулся Вайд, пристально глядя в лицо Хеллгуса. — Подумайте, надо ли вам это, готовы ли жить по нашим законам. У нас ведь как: если муж жену обидит, на ее защиту вся улица встанет.
— Я, по-вашему, из тех, кто способен обидеть женщину? — спросил ледяным тоном аптекарь. — Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне?
— Уж простите, я обычно вообще не разговариваю, а наказываю. Но вас как чужеземца предупреждаю.
— Предупреждаете о чем? Чтобы я держался от Эвы подальше, а вы могли держаться к ней поближе? — сказал Хеллгус, поняв, наконец, почему этот стражник к нему прицепился.
— Тогда вы уже проиграли. Во мне она сомневается, а вы для нее не существуете вообще. Я могу раскрыть и сохранить ее красоту на долгие годы, а вы – только украдете. Заботьтесь лучше о кошке, стражник. Это все, что вы можете себе позволить.
— Зато кошка меня любит, как и другие животные. И немудрено, ведь я не делаю из них чучела, — ответил Вайд, глянув на обработанные останки, закрепленные на стене позади их.
Затем капитан покинул аптеку, и неприятный для обоих мужчин разговор был закончен.
Цветы принесли утром: это были розовые розы, тугие, свежие. Гриди сначала долго, с благоговением смотрела на эту красоту, а потом стала искать подходящую вазу. Достойной вазы так и не нашлось, и женщина «усадила» розы в простой глиняный кувшин, подходящий по размеру. С цветами принесли и сладости в деревянной шкатулке.
Едва Гриди устроила розы и снова начала работать с тестом, чтобы порадовать домочадцев лепешками, как в дверь снова постучали.
На этот раз там оказался не посыльный из лавки Хеллгуса Шедд-Ахтара, а капитан Тмерри – и тоже с цветами. Правда, принес он букет простых ромашек, оживленный пестротой мелких полевых цветов.
— Здрасте, тетя Гри, — улыбнулся капитан, — Эва, надеюсь, еще дома? Не сбежала на рынок за чем-то?
— Да что ты, спит она еще, — улыбнулась Гриди и пояснила: — Она у нас больше с зарей не встает.
На красивом лице Тмерри выразилось разочарование, но все же он снова улыбнулся:
— Тогда передайте ей цветы.
Эва – моя спасительница. Если бы она меня не выходила, так и лежал бы полуживым, а то и вовсе помер.
— Упаси богиня! Дурак, что ли, говорить о таком?
— Я загляну вечером, — не прекращая светить улыбкой, произнес капитан, и всучил букет соседке. — Скажите Эве, что цветы для нее от чистого сердца.
— Заглядывай, конечно, — растерянно проговорила Гриди и взяла букет.
