И сестра пошла беспрекословно, пораженная увиденным."
"Эва подозрительно молода и красива, в доме ее все дышит хоть и не достатком, но обещанием его, а гуляка Тмерри бегает перед ней на задних лапках. Что это, как не магия?
На лице Оресии выступил пот. Она всегда знала, что Эва Лэндвик необычная – невозможно было не заметить ее целительский дар. И прочие дары тоже – невероятную выносливость, редкий талант вышивальщицы. Другие жрицы перешептывались, что Эва-в-шрамах отмечена богиней Мирой и может стать самой сильной из жриц, чего и боялась Рагенильда, но сама Оресия, выросшая в суеверной деревне, знала: не только жрицы хорошие целительницы.
Ведьмы тоже умеют исцелять, да и много чего еще могут. А еще эти рыжие волосы, зеленые глаза…
Оресия долго наблюдала за ведьмой, приглядывалась к ней, приблизилась, и когда поняла, что сила в ней и впрямь есть, решила избавить ее от пакости. Сварила по старому рецепту особый отвар и подала ведьме в момент слабости – когда Рагенильда ей отказала в просьбе стать жрицей.
Заплаканная Эва тогда выпила отвар залпом и домой пошла… а потом упала, и сила в ней умерла вместе с памятью. То есть Оресия думала, что сила умерла. Но нет, ведьма лишь стала сильнее, проявилась во всей красе: связалась с чужеземцем и наверняка колдует с ним вместе, становясь моложе, красивее, богаче, удачливее, еще и Агнессу к себе в ученицы взяла, чтобы тоже испакостить…
Что ж, Оресия дала ей шанс, попробовала избавить от темной власти, но не получилось.
И то, что не смог сделать отвар против ведьмы, сделает костер.
В тот же вечер еще двое заговорили о ведьмах. Гильда Тмерри, увидев, что сын снова поздно выходит от Лэндвиков, догнала ему, путь заступила и бросила:
— Что, опять к рыжей ходил? Приворожила она тебя, что ли?
— Мама, не начинай, — сквозь зуб проговорил Вайд.
— Нет, ты меня послушай! Не может такого быть, чтобы она тебе в самом деле нравилась!
— Но нравится, и очень, — сказал капитан, холодно глядя в глаза матери.
— Значит, точно приворожила… так мне и сказали, — горестно сказала Гильда и исполнила оберегающий жест.
— Кто сказал? Какая-нибудь многомудрая бабка, гадающая на бобах? А скажи-ка, как ее зовут, а то давно у нас в темнице за шарлатанство никто не сидел.
