Несмотря на возраст, она ему всегда казалась молоденькой девицей – несамостоятельной, слабой, нуждающейся в защите. А тут откуда-то прорезалась взрослая женщина. И голос у нее, оказывается, вовсе не призрачно-бесцветный, а чистый и чеканный.
Потому мужчина и ответил честно, как взрослый взрослой:
— Не все так просто, Эва. Ливви ушла по доброй воле, а я дал по морде ее дружку и ворвался в его дом.
— Брокк! — ахнула Гриди, впервые услышав подробности: она-то думала, ее мужа избили в устрашение, чтобы за дочерью не приходил.
А оказывается, он сам буянить вздумал…
— Но перед этим он проник в твой дом и нарушил закон, забрав Ливви.
— Она сама открыла ему дверь.
— Взрослый мужчина обманул юную девушку – какое коварство! — преувеличенно возмутилась Ева.
— Он и сам еще сопляк, — мрачно сказал Брокк.
— Значит, виноваты его родители. Они и должны извиняться.
Лэндвик вздохнул разочарованно: нет, все же его Эва все еще глупая девчонка, и голова ее забита богами и несуществующими идеалами. Чтоб каэры да извинялись? Да скорее небо и земля местами поменяются… Ева сразу заметила перемену в настроении отца и поняла, что дала маху, начала спрашивать о Магистрате и гильдиях, но Брокк уже не слушал: задумался о том, как выплывать из этого всего.
Вскоре после визита главы гильдии пожаловали брат Брокка Годвин с женой Рокильдой. Гриди приготовилась к битве, увидев «любимую» невестку, а Брокк сразу повел брата наверх, дела обсуждать. Ева вздохнула, жалея, что не может присутствовать при разговоре мужчин, и пошла с женщинами на кухню.
— Ну, спасибо, подгадили, родственнички! — прошипела пухлобедрая Рокильда. — Все, конец нам! Из гильдии сегодня пришли, сказали, что постояльцам ничего подавать нельзя, даже воды! Дали срок в три дня, чтобы повара другого найти, а потом вывеску снимут и закроют нас. Добилась, чего хотела?
— Я? — поразилась Гриди.
— А кто? Ясно дело, муж тебя послушался да Лив в деревню не отправил. А надо было! Я так и знала, что она нашу фамилию позором покроет, предупреждала вас, а вам что об стенку горох! Замуж ее давно надо было выдать.
— Тебя не спросили, — буркнула Гриди."
"— Вот, — ядовито произнесла Рокильда, — никого не слушаете, а потом плачете. — Усевшись за стол, неприятная гостья потянулась к мисочке с печеньем, взяла самый аккуратный кругляшок и съела.
Гриди, вздохнув, Еве на чайник указала: поставь, мол. Пока девушка была занята розжигом очага, невестки Лэндвик посмотрели друг на друга.
