Как была, голышом, она прошла в другую комнату – ах, другая комната, столько места для них с Альбертом! – дошла до шкафа, открыла его и, выбрав рубашку и платье, начала одеваться. Альберт еще не скоро проснется, проспит до самого вечера, но ей выйти придется уже сейчас, иначе булочки с сыром, которые он так любит, все разберут в пекарне.
Одевшись, Лив расчесала волосы, смочила их немного водой и быстро накрутила на полотняные жгутики и закрепила на голове. Затем, скрыв все это под платком, обулась и спустилась на первый этаж, к выходу, не забыв захватить вязаную сумочку.
Выйдя и заперев дверь, она быстро направилась к пекарне, не обращая внимания на встречных – людей на этой площади всегда много, что днем, что вечером."
"Они появились неожиданно, словно из-под земли выросли; Лив сначала кузена узнала, и только потом родную сестру. Но не растерялась: не показав вида, как испугала ее эта встреча, она ловко и естественно обогнула этих двоих и поспешила дальше.
— Ливви! — раздалось ей вслед.
Лив сделала вид, что ничего не услышала, и прибавила шагу.
— Ничего, мы подождем, когда ты вернешься. Или с женихом твоим поговорим.
Девушка остановилась, осознав, что бежать бесполезно: раз уж пришли, то не отстанут, еще и опозорят ее перед Альбертом, а он и так жутко зол, что тогда так с папашей вышло. Развернувшись, Лив вернулась к Симону и Эве. Кузен вырядился – он это дело любит – и смотрел на нее с укоризной, как духовник. А Эва со своим снулым бледным лицом выглядит как покойница, которую зачем-то выкопали.
Хотя людей нарядными хоронят, а эта снова в своем тряпье…
— Чего надо? — холодно спросила Лив.
— Поговорить, — ответил Симон.
— Ну, говори.
— Он жених тебе или кто?
Лив вспыхнула и рявкнула:
— А ты кто? Петух разодетый? Чего пришел? Чего надо? Чего вам всем от меня надо? Сколько еще раз повторять, что вы все надоели мне со своими запретами и поученьями! Видеть вас не желаю!
Симон шагнул к девушке и произнес вкрадчиво:
— Я не собираюсь тебя ничему учить, Лив.
Я просто беспокоюсь о тебе.
— Не надо обо мне беспокоиться! Все у меня хорошо!
— Славно, — невозмутимо произнес мужчина. — Никто из нас не собирается тебя ничему учить. Но отца твоего из гильдии исключили, а трактир собираются закрыть. Все из-за того… случая. Твоя мать ночами не спит, покоя не знает. Ты взрослая, Лив, и умная. Родители всегда примут тебя обратно, что бы ни случилось. Но так может статься, что некуда будет принимать.
