Когда взгляд девушки упал, собственно, на чучела, она нахмурилась, подошла к ним ближе и вздрогнула, когда откуда-то из темноты раздался тягучий густой голос:
— Что вас интересует?
— Лоэ, — уверенно сказал Симон, вздернув подбородок, чтобы казаться хоть немного выше.
Зашуршала занавеска, и к ним вышел лысый мужчина лет тридцати с лишним, одетый в зеленый кафтан с фиолетово-желтым переливающимся узором и шаровары. Несмотря на лысину и пестрый наряд, выглядел он представительно и экзотично; Ева даже засмотрелась на него.
Он же, не без пренебрежения оглядев пришедших, переспросил:
— Что вы сказали? Я не расслышал.
— Лоэ, — повторил Симон и тоже принял надменный вид: атрийцев он недолюбливает. — Растение такое. Знаете?
— Алоэ? — уточнил лысый мужчина.
Ева улыбнулась:
— Да, алоэ. Я бы хотела купить взрослое растение.
Хеллгус Шедд-Ахтар, торговец снадобьями из Атрии, посмотрел на женщину. Выглядит она немногим лучше нищенки, но говорит хорошо, как образованная, да и опрятна.
Видимо, она жрица, а значит с ней, пожалуй, можно говорить.
— Растения у меня нет, — ответил с чуть большим уважением Хеллгус, — но есть настойка алоэ.
— Если она так же хорошо стирает шрамы, как и свежая мякоть алоэ, я ее возьму, — ответила Ева.
— Настойка хороша.
— Тогда беру. Сколько с меня?
Симон занервничал: платить за кузину не хочется, но и показаться перед торговцем скупердяем тоже."
"— Я заплачу, — поглядев демонстративно на Еву, сказал он.
— Сколько стоит настойка?
— Пять ренков, — назвал цену Хеллгус.
Ева присвистнула про себя: вот и сходила за алоэ! Она взяла с собой два серебряных ренка, и это по меркам Сколля сумма значительная: Гриди ей нарочно дала побольше, зная, как жадны аптекари.
Да и Симон поразился, но не столько тому, что настойка лоэ-алоэ стоит так дорого, а тому, что эта настойка понадобилась Эве. Она же никогда деньги не тратит ни на что…
— У меня с собой нет столько, — сказала Ева, ничуть не смущаясь того, что у нее нет нужной суммы, — я приду позже.
Не продавайте настойку никому, хорошо? — улыбнулась она аптекарю, совсем забыв, что Эва Лэндвик мужчин боится.
Хеллгус понял, что эта женщина, улыбнувшаяся ему, вовсе не жрица, и он заговорил с обычной неприкосновенной иноверкой, что против его принципов. Но вместо того чтобы укорить себя за невнимательность, он в ответ улыбнулся и сказал:
— Настойка ваша.
