Пришла пора подыскивать ей жениха, но с этим не задалось: хоть и вымахала Эва в высокую девицу, о ней все еще говорили как о чахлой, болезной, вот и не захаживали особо парни к дому Лэндвиков, а точнее сказать – ни один не заинтересовался, не говоря уже о том, чтобы посвататься.
Хорошее приданое могло поправить положение; Брокк расстарался и к рэнду Тридсену на кухню устроился. Дело пошло ладно, появились деньги, и Брокку разрешили семью за город к Тридсену перевезти. Тогда беда и случилась. Молодняк из богатеньких приметил пугливую Эву да спустил на нее ради шутки кошек… Так, по крайней мере, потом эти злобные юнцы сказали.
"
"Гриди никогда не забудет, какой ужас пережила, увидев своею старшенькую всю в крови, с разодранными руками… Им потом денег всучили, и немало, на откуп, чтобы замолчать неприятную ситуацию, но слушки все равно просочились, и шансы Эвы выйти замуж пропали.
Эва тогда сказала, что в жрицы хочет, богине Мире служить да людям помогать. Брокк и Гриди приняли такое решение дочери, стали во всем помогать, да так и устаканилось: девушка еще крепче стала со временем, нашла себе занятие, а злые языки постепенно затихли, ведь упрекнуть Эву Лэндвик не в чем, как не старайся – разве что придумать.
Но тут уж пусть кто попробует – Гриди им сама языки поотрывает!
И все же всхлипнув, но тихо-тихо, женщина взмолилась: пусть примет Эву богиня Мира в стенах храма своего! Уж если кто достоин жить там, в покое и почете, так это она, Эва, их добрая трудолюбивая девочка!
Глава 2
Вместо лекаря Брокк Лэндвик другую дочку привел, среднюю.
Приволок, если быть точнее. Стройная, невысокая, но в нужных местах приятно округлая Ливви, которой шел двадцать первый год, и не пыталась упираться: папаша крепкий, не выпустит, а ей синяки ни к чему.
— А ну наверх! — рыкнул Брокк, выпустив, наконец, руку дочери. — И чтоб ни шагу из комнаты!
Отряхнувшись, она вскинула подбородок, взглянула в лицо отца с вызовом и произнесла лишь одно слово:
— Зря.
— Наверх, я сказал! — прогремел Брокк.
Из кухни на шум вышла Гриди; увидев раскрасневшегося мужа и усмехающуюся дочь, она сразу поняла, в чем примерно проблема – нынче у них с Ливви одна и та же проблема — и все же спросила:
— Что такое? Что за крики?
— Ничего, — ответила ей дочь, перекидывая за спину массу светлых волнистых волос. — Папенька снова бушует. И снова зря.
— Зря? — переспросила Гриди.
— Ага, — лениво протянула Ливви и последовала к лестнице; шла девушка медленно, уверенно.
