С ними за столом сидел Толий; парню не наливали, но он и так себя прекрасно чувствовал, уничтожая немудреные закуски. Ни Рокильды, ни Гриди в «Пестром коте» не было – обе женщины устали и еще днем, когда стало ясно, что не идет дело, по домам разошлись, чтобы отдохнуть.
В общем-то, из всей семьи лишь Ева да Брокк надеялись, что на ярмарке у них будет успех: Ева потому, что была уверена в магии вкуса эчпочмаков и ватрушек, а Брокк – потому что заразился уверенностью и энтузиазмом дочери.
— Поздно вы, — сказал старший Лэндвик, глянув на детей – да, для него они все еще дети. — Давно надо было уйти. Голодные, небось? На кухне похлебка, подогрейте себе. И колбасы возьмите. Праздник же.
Ева сняла платок, повесила на один из табуретов и подошла к отцу. Посмотрев на него, захмелевшего, с налившимися румянцем щеками и потухшими темными глазами, она сказала строго:
— Зря вы на пиво налегли. Как потом пойдете Барти после ярмарки встречать?
— Сходим, не боись, — ответил Брокк и рыгнул.
— Прекрасно, — процедила Ева.
— Эвочка, не сердись, мы сходим, — проговорил с пьяной уверенностью Годвин и, задев рукой кружку, опрокинул ее.
— Лучше уж я, — сказал Симон, которого вид пьяных отца и дяди тоже расстроил.
— Посиди с нами, выпей, — предложил Годвин, а Толий царским жестом подвинул в сторону брата блюдце с солеными орешками.
— Сами сходим, — повторил Брокк.
— Куда вы такие пойдете? — упрекнула их Ева.
— Весь день от Ханкина прятались, чтобы не засек, а теперь под пивом расхрабрились и готовы опозориться? Нет уж! Мы и правда лучше с Симоном сходим.
— Сидите! — настоял на своем Брокк и поднялся, задев весьма выдающимся животом стол. Только тогда он стал осознавать, что действительно немного перебрал. —Ладно, идите… только быстро. И чтоб без всяких там. Симон – за сестру головой отвечаешь!
Одинаково раздраженные, Ева с Симоном развернулись и вышли – девушка только платок с собой захватила.
Выйдя на улицу, они побрели обратно к храму Айра-отца, чтобы встретить Барти и забрать у него нераспроданные пирожки. И – смешно! – вырученные деньги. То есть гроши…
— Расселись и пьют, в зале духота и пахнет плохо, — с отвращением произнес Симон. — А если кто-то зайдет комнату снять?
— Да никто не зайдет, «Кот» популярностью не пользуется, мягко говоря, — пробурчала в ответ Ева.
