Из-за того, что странное лицо мутанта было частично скрыто маской, я не смог рассмотреть отразившихся на нем эмоций… Нет, даже не так. У меня сложилось твердое мнение, что эмоций у существа передо мной не было вообще.
— Анна? — наконец переспросил Саймон, чуть наклонив голову влево. Блин, и что мне это так напоминает?
— Твоя дочь, — повторил я, пытаясь понять, насколько вообще сохранилась личность ее отца в этом… человеке. Нет, уже не человеке. Мутанте.
— Я помню. Энни. — произнес он немного изменившимся голосом, затем встряхнул головой, примерно так как это делает лошадь.
— Она жива?
— Жива, — кивнул я. — Если ты и вправду Саймон Доггер, то…
— Нет. Я то, что от него осталось.
— Это я уже слышал.
Повисла пауза. Разговор как-то совсем не клеился, был ломаным, неправильным. Создавалось ощущение, будто в собеседнике что-то сломалось, чего-то не хватало. Чего-то, что не позволяет говорить с ним в полной мере.
— Меня подвергли обязательной цифрации, — наконец ответил мутант. — Я все еще человек, но мозг теперь работает иначе.
Процессы жизнедеятельности нарушены.
— Это я вижу, — хмыкнул я, кивнул на нижнюю часть тела.
Он не ответил. Просто таращился на меня своими кроваво-красными глазищами.
— А что еще за цифрация? — от одного только слова меня передернуло. — Что с тобой сделал Оайкен?
Доггер шумно выдохнул, рывком снял маску. Зрелище было совсем не из приятных.
Вместо полноценного человеческого рта обнаружилось, что у него нет нижней челюсти. Точнее есть, но она явно неорганического происхождения.
Внутрь глотки входили пластиковые трубки, шланги. Как оно вообще говорило, учитывая печальное состояние физиологии? На затылке тоже кое-чего не хватало — отдельного фрагмента черепа. И то что там было вместо него, было явно инопланетного происхождения.
— Это значит, что часть мозга заменена на электронную составляющую. — разъяснил оцифрованный. — Часть личности разрушена, память тоже. Эмоции частично утеряны.
— А с телом что? — я указала на нижние конечности. Сначала я думал, что их три, но оказалось все четыре.
И они не были металлическими, здесь было все. Вплоть до синтетики. Сложная сборка, опять-таки с вмешательством пришельцев. Но новые ноги функционировали просто шикарно.
— Я не хотел жить. Взорвал себя, — честно ответил Доггер.
— Бабуины хреновы. Жестоко, — от удивления я даже не сразу определился со следующим вопросом. — Как ты согласился на эту цифрацию?
— Мое согласие не требовалось.
Ну еще бы, кто ж сомневается-то.
