— Давай мы с Тигом тебе поможем? — предложил Боуэн.
Грэм на мгновение задумался.
— Нет. Надеюсь, она где-то недалеко. Если мне понадобится помощь, я вас позову. Мне надо поговорить с ней. Она расстроена всем, что случилось.
Тиг и Боуэн понимающе кивнули.
— Эвелин хорошая девушка, — пробурчал Тиг. — Когда я увидел ее руки и понял, в какое отчаяние она пришла… Я этого не могу вынести.
Грэм стиснул зубы.
— Я тоже не могу. И не позволю, чтобы ее обижали, даже если придется наказать каждого, кто посмеет меня ослушаться.
"
"Глава 34"
"Осмотрев ближние окрестности замка, Грэм почувствовал, как сердце сжалось от страха, и пошел за своим жеребцом, а по дороге решил, что все-таки следует воспользоваться помощью братьев. Их он отправил в северном направлении, а сам обогнул замок и поскакал к реке. Он едва не упустил Эвелин, когда поднялся на вершину отрога, с которой была видна граница с владениями Армстронгов. Подтянув колени к груди, Эвелин сидела на цветочной поляне и отсутствующим взглядом смотрела вдаль, на земли своей семьи.
Ветер раздувал ей волосы. Вся ее фигура казалась воплощением одиночества и безнадежности. Эвелин не заметила Грэма, а он не хотел внезапным появлением ее испугать. Он проехал верхом, сколько было можно, потом спешился, оставил лошадь пастись, а сам пошел к жене.
Она сидела, положив подбородок на колени. По ее щекам тянулись дорожки от слез. Грэм вполголоса выругался, снова охваченный яростью.
Он постоял несколько мгновений, наблюдая за ней и чувствуя, что теряет уверенность.
Что он ей скажет? Как сможет черное превратить в белое? Стереть память о мучениях, которые она испытала?
За столом он прочел в ее глазах нечто новое, чего прежде не видел. Именно в тот момент Эвелин поняла, что ей не следовало таскать тяжелые бревна для каминов и что женщины намеренно давали ей невыполнимые задания, стараясь выставить безмозглой дурочкой, которая всем только мешает. Грэм понял, что она потеряла надежду.
Она была полна решимости противостоять навязанному ей положению, и душа Грэма наполнилась уважением к жене.
Эвелин воспитали в такой же ненависти к Монтгомери, какую его собственный клан испытывал к Армстронгам. Было бы естественно, если бы она навсегда затаила зло против своей новой семьи.
Но Эвелин не пошла этой дорогой. Она, как могла, пыталась приспособиться к жизни в новом клане, а в ответ ей просто плюнули в лицо.
По глазам Эвелин Грэм понял, что она сдалась, признала себя побежденной. И он испугался, что потеряет жену.
