Эвелин словно почувствовала чужой взгляд и повернула голову. Их глаза встретились, и от глубокой печали, скрытой в ее взоре, у Грэма заныло сердце.
Он пошел к ней, быстро сокращая расстояние, но Эвелин не стала ждать, пока Грэм подойдет ближе.
Ветер донес до него слова:
— Я хочу вернуться домой.
В первое мгновение ему захотелось прокричать «нет!», но усилием воли он сдержался. Казалось, чья-то могучая рука схватила его за горло и безжалостно стиснула. Эвелин была несчастна. Даже глупец мог это понять.
Грэм заставил себя сохранить присутствие духа и спокойно подошел к жене, сидевшей на плоском камне среди цветов.
На этом крошечном лугу было мало камней и травы росли хорошо.
Грэм опустился на землю рядом с Эвелин, но ее взгляд был по-прежнему устремлен вдаль. Она смотрела на родные угодья с такой тоской, что у Грэма ком встал в горле.
— Я знаю, что это невозможно, — произнесла она голосом, в котором слышались слезы, — но больше не хочу здесь оставаться.
Грэм попытался осторожно взять ее за руку, но Эвелин тут же отдернула ее и сцепила пальцы у себя на коленях.
Сейчас она смотрела вниз, что не позволяло Грэму заговорить с ней.
Страх и нетерпение боролись в его душе. Если она отказывается общаться с ним, он не в состоянии с этим бороться, бороться за нее. Если она сдалась, сдалась по-настоящему, то что он может сделать?
Но он не может отпустить ее и ни за что этого не допустит. Сделает все, что угодно, но Эвелин останется с ним.
Конечно, мысль о том, что она так несчастна, разрывала ему грудь, но он был не настолько бескорыстен, чтобы предоставить ей свободу.
Она необходима ему и должна каждую ночь быть рядом, в его постели, в его объятиях. Один взгляд на нее менял его настроение. Ему казалось, что невозможно смотреть на Эвелин без радостной улыбки. Она как солнечный луч в пасмурный день. Она заполнила пустоту в его сердце, о которой он прежде не подозревал.
Он не может ее отпустить.
Грэм придвинулся ближе, положил ладонь на подбородок Эвелин и осторожно повернул ее лицо в свою сторону.
Она тотчас опустила глаза, но Грэм терпеливо ждал, пока наконец она почти против воли не встретилась с ним взглядом.
— Эвелин, дай мне шанс сделать тебя счастливой.
Глаза жены расширились, но она тут же нахмурила брови. Казалось, она не уверена, что правильно поняла его слова. Грэм ласково погладил ее щеку.
— Я ведь понимаю, как тебе нелегко.
Эвелин фыркнула и поджала губы.
— Согласен, «нелегко» — слишком слабое выражение.
Эвелин кивнула.
