Ему хотелось хотя бы ненадолго оставить замок и обдумать произошедшее. Ночью он почти не спал. Эвелин не дала ему спать.
Она вела себя так, будто для нее самым естественным делом было спать в его постели, прижиматься к нему, касаться его тела, как жена касается мужа.
Не то чтобы прикосновения были слишком интимными, но Грэм видел, что Эвелин испытывает любопытство; более того, она явно не чувствует никакой робости. Он не мог понять, сознает ли Эвелин, какую реакцию в нем вызывает, и не верил, что она осведомлена о том, что обычно происходит между мужем и женой.
Или все-таки осведомлена?
В любом случае лежать с ней рядом, чувствовать ее запах, касаться кожи… Ни один мужчина этого не выдержит. Будь Грэм иным, он бы уже давно снял напряжение в объятиях другой женщины. В конце концов, завел бы себе любовницу. Но и до женитьбы на Эвелин Грэм по большей части был склонен к воздержанию. Задирание юбки у служанки в укромном уголке с последующим суетливым совокуплением всегда оставляло у него ощущение обмана.
Братья в шутку называли его Отец Монтгомери. Поддразнивая его, они утверждали, что у монахов больше опыта в общении с женщинами, чем у их тана. Возможно, так и было на самом деле.
Конечно, Грэм успел познать женскую плоть, но вовсе не был таким знатоком, как его братья. Сейчас сложность была в том, что его мучили самые откровенные фантазии с участием женщины, о которой он вовсе не должен мечтать.
— Почему ты позволяешь этой девчонке морочить тебе голову? — спросил Боуэн.
— Все очень просто. Если не хочешь, чтобы она торчала в твоих покоях, пусть отправляется в собственную комнату.
Грэм вздохнул.
— Я не хочу этого делать. Похоже, ей нравится жить в моей… в нашей комнате. Думаю, она обидится, если я выпровожу ее. Она ждет, что мы будем… вместе.
— Тогда, может, тебе стоит как мужу вступить в свои права? — напрямик спросил Боуэн.
Грэм скрипнул зубами. Ему не хотелось бы ни с братом, ни с кем-то другим говорить об этом. В то же время необходим был совет, мудрое слово, чтобы понять, как следует действовать, чтобы не чувствовать себя последним мерзавцем.
— Ты же видел ее, Боуэн. Ты бы сам мог переспать с ней, если бы был женат на ней?
Боуэн нахмурился.
— Трудно ответить на этот вопрос, ведь на ней женат не я, а ты.
— Ты ведь не из тех, кто совращает девственниц. В этом я на твой счет уверен. Ты красавец, женщины таких любят. Вокруг тебя полно тех, кто с восторгом прыгнет в твою постель.
