Потом взял в руки обе ее ладони и нежно сжал, как будто этим жестом предлагал ей свою поддержку.
— Они, конечно, до сих пор считают меня полоумной, — прошептала Эвелин. — Да я и правда не совсем нормальна.
Грэм помрачнел.
— Ты в этом не виновата. С тобой произошел несчастный случай, из-за которого ты тяжело заболела. Ты можешь говорить, понимаешь, что говорят другие. Можешь делать все, на что способна нормальная девушка. Единственная разница в том, что ты не слышишь. Это не делает тебя глупее. И любой, кто заявит, что это не так, будет иметь дело со мной.
У Эвелин потеплело в груди. Невероятное облегчение заполнило всю ее душу. Она улыбнулась. Ей пришлось столько времени жить в страхе перед разоблачением, с ощущением вины за обман, и теперь всему этому пришел конец.
Грэм предлагал ей свободу, столь милую ее сердцу. Свободу от ощущения неполноценности, пусть даже вина за это лежала на ней самой. Теперь у нее будет нормальная, лишенная страха жизнь. Ей больше никогда не придется страшиться Йена Макхью.
— Если ты считаешь, что надо сообщить правду людям твоего клана, я не возражаю, — сказала Эвелин. — Может быть, они поймут, что иногда я не отвечаю не потому, что презираю их, а потому, что не слышу, как ко мне обратились.
Ее голос завораживал Грэма. Конечно, он звучал несколько непривычно, но ему эти звуки казались музыкой. Другие наверняка будут порочить ее лишь потому, что тембр ее голоса звучит необычно. Некоторые слова давались ей с трудом, и она еще не научилась контролировать силу голоса.
И неудивительно, ведь она долго молчала.
Пожалуй, именно это задание он как можно скорее даст Рори. У сестры с первого дня возникла симпатия к Эвелин. Она стала для его жены надежным союзником. Грэму не приходилось бояться, что она обидит свою невестку. Рори поможет Эвелин научиться управлять голосом. По ощущениям в горле Эвелин будет знать, насколько громко она говорит.
— Я думаю, лучше, чтобы они знали правду, — отозвался Грэм на слова жены.
— Не хочу, чтобы у них были причины относиться к тебе неуважительно. Правда, я заставил бы их уважать тебя, даже если бы ты была тронутой. Нельзя, чтобы люди ненавидели человека лишь потому, что не понимают его. Но дело обстоит так, что они узнают, насколько ты умная и способная, ведь, даже потеряв слух, ты научилась такому сложному делу — читать по губам.
Глаза Эвелин блеснули, лицо выразило изумление.
— Удивительно, что ты искренне так считаешь.
