Сэнсэй Ямада уже сидел на покрытом подушками возвышении. Вокруг него горели свечи и дымились благовонные палочки.
— Входите, входите. Сэйдза! — Голос сэнсэя Ямада эхом отразился от стен огромного зала.
Джек, Акико и Сабуро уселись на подушки, лежавшие перед возвышением.
— Так, значит, это вы трое могучих воинов? — спросил Ямада с озорными искрами в глазах. — И я удостоился чести подготовить вас к поединку?
Сэнсэй Ямада зажег еще одну палочку — смесь кедра и красной смолы, которую он называл «кровь дракона». Смола добывалась из ротанговой пальмы и давала тяжелый, лесной запах, такой сильный, что у Джека слегка закружилась голова.
С полузакрытыми глазами сэнсэй Ямада погрузился в транс, что-то напевая себе под нос. Джек, Акико и Сабуро, уже привыкшие к такому поведению сэнсэя, тоже начали медитировать.
— Джек, чего ты боишься? — через несколько минут спросил сэнсэй Ямада, не выходя из транса.
Джек неопределенно замычал: неожиданный вопрос прервал его собственную медитацию в момент перехода к пятому этапу — естественной мудрости, когда все вещи представляются в их истинном свете.
— Расскажи мне, что именно ты видишь. Чего ты боишься?
Голос сэнсэя гудел в ушах Джека, запах благовоний обострил чувства, и в голове из темного круговорота появились образы, всплыли на поверхность лица, и ожили кошмары.
— Утонуть… я всегда боялся утонуть… уйти на дно океана… — запинаясь, ответил Джек, выдавливая слова.
— Хорошо. А что еще ты видишь?
— Маму… я боюсь… она уходит… умирает… одна. — Джек застонал и слегка вздрогнул.
— Гинзель… у него в спине нож…
Затем в темноте перед мысленным взором Джека сгустилась зеленая дымка, превратившись в глаз.
— Зеленый глаз… Теперь я вижу зеленый глаз… похож на дракона. Докуган Рю!.. он плывет над отцом… я не могу помочь… отец умирает… — Джек распахнул глаза, чтобы не видеть ужасные картинки. — Смерть… я боюсь… смерти!
— Смерти бояться не надо, — спокойно ответил сэнсэй Ямада и тоже открыл глаза. Его взгляд затягивал так глубоко, что Джек чуть не утонул в нем.
— Смерть встречается чаще, чем жизнь. Все умирают, но далеко не все живут. Твоя мать, Гинзель, отец. Отпусти их.
— Я… не понимаю, — пробормотал Джек, ошеломленный словами сэнсэя.
— Смерти бояться не надо. Больше всего ты боишься жить полной жизнью. Джек, самое главное, даже в смерти, — это жизнь, — объяснил сэнсэй, глядя всепо-нимающими глазами. — Важнее всего то, как ты живешь. Твой отец жил и умер, защищая тебя, и это самая достойная цель.
