— А теперь тише, — прошептала Эми, поправляя кимоно.
В сад вошел ее отец.
Даймё Такатоми в белоснежном кимоно шел по усыпанной черным гравием дорожке. Он остановился возле каменной чаши, окруженной валунами, и наполнил ее чистой водой из ручья. Затем взял маленький деревянный ковшик, лежавший рядом, зачерпнул воды и омыл себе руки и прополоскал рот. Завершив ритуал очищения, даймё встал у ворот и приветствовал гостей поклоном. Они ответили. Следом за хозяином все прошли через ворота тюмон, которые, как сообщила Эми, служили символом перехода из мира обыденного в духовный мир тя-но-ю.
Каждый по очереди взял ковшик, омыл руки и сполоснул рот. Затем гости зашагали к чайному домику. Дверь оказалась такой низкой, что пришлось входить, согнувшись в три погибели. Эми объяснила, что это сделано для того, чтобы каждый при входе склонил голову — на церемонии тя-но-ю все были равны, не важно, как знатен твой род или высоко положение. Поэтому даже самураи должны были оставлять снаружи меч.
Джек вошел последним.
Он сбросил сандалии и нырнул в проход. Подняв голову, мальчик ахнул. Стены и потолок маленькой комнатки были покрыты золотой фольгой. Джек словно попал внутрь золотого слитка. Комнату украшал только свиток, висевший в нише. Татами были хоть и не золотые, зато их покрывал тончайший алый шелк. Чайная комната ошеломила гостей своим великолепием.
Со слов Акико Джек представлял, что чайные домики — это простые, скромные постройки из дерева, в которых преобладают приглушенные цвета, однако то, что он увидел здесь, потрясло его воображение.
Акико и Ямато тоже изумленно оглядывались. Дай-мё наблюдал за ними, не скрывая удовольствия. Жестом он пригласил всех сесть.
Эми шагнула вперед. Прежде чем опуститься на колени, она задержалась перед свитком в нише. Затем девочка села возле жаровни и внимательно посмотрела на чайник. Акико и Ямато повторили тот же ритуал, а Джек постарался скопировать их действия.
Он подошел к нише и взглянул на свиток с простым, но изысканным изображением зимородка, сидящего на ветке.
Справа от рисунка темнели выведенные тушью иероглифы кандзи.
— Здесь написано: «Ити-го, ити-э. Один час, одна встреча», — пояснил Такатоми. — Свиток напоминает мне, что каждая чайная церемония неповторима и стоит наслаждаться каждым ее мгновением.
Все кивнули, оценив мудрость хозяина.
— Иначе эту надпись можно истолковать как: «Однажды в жизни». И это напоминает мне о том, что в спорах между жизнью и смертью нам не дано второй попытки.
