Мы должны схватить жизнь обеими руками.
— Ити-го, ити-э, — тихо повторил Джек.
Даймё был прав. Потеряв своих близких, мальчик понял, как хрупка жизнь."
"Такатоми жестом пригласил Джека сесть рядом с остальными, а потом разжег угли в небольшой жаровне и подбросил в нее благовонный порошок. По комнате поплыл густой аромат сандала.
За незаметной дверью скрывалась еще одна комната. Даймё удалился и вынес оттуда черную чашу, в которой лежала бамбуковая мешалка, белую льняную скатерть и ковшик из слоновой кости.
Все это он разложил вокруг большой овальной чаши, стоявшей на центральном татами.
Потом даймё принес еще одну чашу, бамбуковый ковшик и зеленую бамбуковую подставку для крышки чайника. Закрыв сёдзи, господин Такатоми сел.
Он торжественно снял со своего оби пурпурный платок из тончайшего шелка и начал ритуал очищения ковшика и чайной шкатулки. Тщание, с которым даймё проделал все это, заслуживало восхищения. Все его движения были точно рассчитаны и преисполнены смысла, который оставался для Джека загадкой.
Зачерпнув воды из чайника, даймё наполнил чашу и снова заговорил:
— Когда воду для чая черпают в разуме, чьи глубины неизмеримы, тогда и происходит то, что мы называем тя-но-ю[61].
И так начался Путь чая.
12. Тамасивари— Четыре часа на одну чашку чая! — воскликнул Джек.
Друзья возвращались в Сиси-но-ма. В темном небе сияли звезды.
— Великолепно, не правда ли? — с восторгом отозвалась Акико, решив, что Джек восхищается. — Церемония прошла безупречно. У даймё настоящий дар в проведении тя-но-ю.
Он великий мастер садо. Это огромная честь для тебя.
— И сильная боль, — пробормотал Джек по-английски. Колени у него затекли спустя час после начала церемонии. — Не дай бог чай попадет в Англию![62]
— Прости, что ты сказал? — переспросила Акико.
— Говорю, к нам чай еще не завезли, — слукавил Джек, переходя на японский.
— Вы плаваете так далеко и не пьете чая? Как жаль, что вы не можете насладиться таким великолепием.
— У нас свои напитки, — возразил Джек.
Правда, он вынужден был признать, что к питью, которое было у них на судне, тоже привык не сразу.
— Уверена, у них есть свои достоинства… но что ты скажешь о золотой чайной комнате? Представляешь, однажды даймё перенес ее всю в Императорский дворец, чтобы устроить церемонию для самого императора! Нам оказали невероятную честь!
Джек не прерывал девочку. Обычно японцы вели себя так сдержанно, что сейчас он с радостью наблюдал за ее воодушевлением.
