Вот почему ему не хотелось уезжать. В Японии он обрел семью: в Масамото нашел отца, а в Ямато — брата. Подружился с Ёри и Сабуро. Жизнь без Акико и вовсе невозможно было представить. Джек полюбил Японию всей душой, породнился с ней, и думать о расставании становилось все тяжелее.
— И еще, — продолжал опекун. — Подозреваю, что кампания даймё Камакура имеет и другие причины кроме ненависти к чужестранцам.
Джек был заинтригован. Однажды он видел даймё и уже тогда поразился его изощренной жестокости и властолюбию.
Камакура отрубил голову пожилому торговцу чаем только за то, что тот не расслышал приказ поклониться проходящему мимо правителю. Неужели он замышляет что-то еще хуже, чем изгнание и убийство всех чужестранцев?
— Сегодня вечером я выступлю перед школой. А пока займусь наказанием похитителей.
Масамото поднялся и взял мечи.
— Вы их убьете? — спросил Джек, в глубине души побаиваясь ответа."
"— Я всерьез думал об этом, но сэнсэй Ямада убедил меня, что они пригодятся нам как глашатаи.
Все, кто попадется на их пути, будут знать, что в провинции Киото не терпят преследований за внешность.
— А что вы с ними сделаете?
— Скажем, они смогут считать по пальцам рук и ног только до восьми.
19. Объявление— Война нависла над горизонтом, словно грозовая туча! — провозгласил Масамото.
Волна изумления прокатилась по рядам юных самураев, преклонивших колени в трапезном зале Тё-но-ма, стены которого украшали изображения бабочек. Кого-то новость ошеломила, другие тут же стали грезить о славе и почете.
Для Джека, который своими глазами видел морские бои с португальскими военными кораблями, война означала дни и ночи страха, боли и смерти.
Масамото поднял руку, прося внимания. Глава школы был одет в алое церемониальное кимоно с пятью золотыми фениксами, мерцающими в свете ламп, словно доспехи. Лицо его было суровым и озабоченным, шрам побагровел.
— Все вы знаете о стремлении даймё Камакура изгнать христиан и чужестранцев с наших земель. Он считает их угрозой для Японии.
Джек почувствовал на себе взгляды учеников. Большинство смотрело сочувственно, хотя некоторые не пытались скрыть неприязнь.
— Однако даймё Такатоми уверен, что будущее за объединенной Японией, открытой для гостей со всего света. Он не считает религию препятствием для исполнения долга самурая перед императором. Сам даймё принял христианство и поэтому стремится найти мирное решение. Такатоми убежден: изгнание чужестранцев приведет к расколу Японии.
