— А ты, Такуан-кун? Прекрасная возможность впервые выступить на моем уроке.
Джек через плечо взглянул на Такуана, сидящего между Эми и Акико. Казалось, он впервые не рад оказаться в центре внимания.
Выдержав длинную паузу, Такуан продекламировал:
Пустая чаша ждет,До краев полна раздумьями.Не испить из нее.Раздались несмелые аплодисменты: многих смутил ответ на коан в виде хайку.
— Весьма изобретательный способ сказать «не знаю», — фыркнул сэнсэй Ямада. — Но я ждал настоящего ответа.
Девушки разочарованно вздохнули.
Джек сочувственно кивнул Такуану. После разговора с Ёри его недоверие растаяло. Пусть Такуан и докучал Джеку вопросами об Акико, он честно помогал ему учиться ездить верхом. За последний месяц удалось освоить рысь, и Такуан обещал перейти к галопу. Правда, мастера кюдзюцу не впечатляли его успехи — к стыду и разочарованию Джека, она по-прежнему настаивала, чтобы он тренировался на деревянной кобыле.
— Кто-нибудь знает ответ? — Сэнсэй Ямада с надеждой оглядел класс.
Никто не отозвался.
Мастер повернулся к Ёри.
— Ёри-кун, а ты что скажешь?
— Какая разница? — мрачно огрызнулся Ёри.
От изумления сэнсэй Ямада прищурился так, что глаза превратились в щелочки. Монах не ожидал, что лучший ученик способен на столь грубую выходку. Класс ошеломленно замер.
— Впереди война! Какой смысл разгадывать коаны и сочинять хайку? — продолжал Ёри, теребя рукава кимоно. — Лучше учиться воевать.
Сэнсэй Ямада сделал глубокий вдох и оперся подбородком на пальцы. Ученики напряженно ждали ответа.
— Понимаю твою тревогу, Ёри-кун, — произнес наставник, смерив юношу суровым взглядом, — однако я удивлен, что из всех учеников именно ты сомневаешься в важности моих уроков.
Ёри виновато сглотнул.
— Я объясню, почему наши уроки жизненно необходимы. — Мастер говорил взвешенно, но сурово. — Нитэн ити рю не готовит невежественных головорезов. Здесь учат Пути воина, на котором есть место всем искусствам. Вы не наемные убийцы, не тупые асигару. Вы самураи. Так ведите себя соответственно!
Ёри пристыженно опустил голову.
Робкий бунт был подавлен.
Сэнсэй Ямада повернулся к классу.
— Поймите: в стране, где разница между учеными и воинами чересчур велика, мыслить будут трусы, а воевать — дураки[70].
Мастер дзэн подошел к большому сосуду. Чаша из чеканной бронзы покоилась на узорчатой подушке. От удара она издавала чистый и мощный звон, словно небесный гонг. Джек слышал это гармоничное пение на Гандзицу — праздновании Нового года.
