Когда в доме воцарилась тишина, и я осталась наедине с собой, поняла, что не знаю, с чего начать. Планов целая гора.
Пока мы не раскрутились, надо подумать, в каких еще лавках можно разместить свои работы, чтобы хозяева рассказывали покупателям обо мне. Только где взять сговорчивых и чистых на руку? Никто не захочет помогать просто так.
Ладно, подумаю об этом завтра после того, как встречусь с Дареном. Надеюсь, этот красавчик с наглой улыбкой будет вести себя прилично и пойдет навстречу опекунше двух сирот. Давить на жалость, как и следовать советам огонь-тетушки Свэньи я не собиралась.
Пусть воспринимает меня, как серьезного делового человека, а не как жалкую попрошайку или не обремененную моралью женщину.
Дом окутал полумрак, легкие занавески колыхались на окнах. На улице собирался дождь. Лестница еле слышно поскрипывала под моими шагами, пламя свечи танцевало и дергалось. У двери мастерской горячий воск капнул на пальцы, и я сдавленно зашипела, остановилась.
В этот момент изнутри раздался звук, как будто на пол упало что-то тяжелое.
По телу прокатилась волна озноба, ноги приросли к полу. Я застыла, вслушиваясь в глухую тишину и внутренне трясясь от испуга. Воображение рисовало картины одну страшнее другой. Пальцы снова обожгло воском, но я даже не почувствовала боли, в голове пульсировала лишь одна мысль:
“В мастерскую проник посторонний. Но кто?!”
Глава 21
Грабители? Мне даже защититься нечем, свеча не считается. Если только в глаз. Но куда я против здоровых мужиков?
Вернуться потихоньку в спальню и сделать вид, что ничего не слышала? И позволить неизвестному злоумышленнику испортить все мои планы?
Не знаю, сколько времени я стояла и прислушивалась, взращивая в голове совершенно дикие мысли.
Бом-бом-бом! – забили часы в гостиной, и я чуть не отдала душу местным богам.
Звуков больше не повторялось. Если там воры, почему не слышно шагов, копошения, шепота? Дом как будто замер, больше ничто не нарушало ночной тишины. И я решилась: потянулась и повернула ручку двери.
– Кто здесь?
В ответ – молчание.
Я прокралась внутрь и, освещая себе дорогу, медленно двинулась вперед. Ничего не изменилось с нашего ухода: ставни на окне закрыты, дверь, ведущая в лавку из мастерской, заперта. С улицы забраться никто не мог, следов чужого присутствия нет, а у меня паранойя разыгралась."
"Не передать, какое накатило облегчение! Нет никаких грабителей. Только что тогда громыхало?
– Ой!
Я запнулась о молоток, невесть как оказавшийся на полу.
