Я поглаживала ее по спине, прямо по грубой серой хламиде…
— Когда-нибудь ему придется заплатить за все его злодеяния, Хелейна. И, поверь, я постараюсь, чтобы цена была самой высокой из возможных…
— И я постараюсь, чтобы это было так, — кивнула Аррам… — Мы не смиримся и не забудем.
— Не смиримся, и не забудем, — повторила я.
— Не смиримся и не забудем, — прошептала Хелейна. И, подняв голову, заглянула мне в глаза. — Я знаю, моя мать отправила меня с тобой в надежде, что я повзрослею и пойму, что такое настоящая битва.
Но я поняла гораздо больше. Я поняла, почему моя мать отказалась от пути воина и выбрала спокойную жизнь. Война это смерть. И если своя собственная не так страшна, то потеря друзей… и любимых… невыносима. Но я сильная, я справлюсь. И я готова пойти с тобой до конца, Елина. Каким бы он ни был.
Спорить и переубеждать я не стала. Промолчала, не упомянув про беременность и про то, что сейчас будущей матери лучше вернуться домой, а не скакать верхом дни напролет.
Сейчас не время. Я поговорю с Хелейной потом, когда она поест, выспится и придет в себя.
Однако я совсем забыла, что крошечную, но такую важную тайну, знаю не только я.
— Тебе нельзя в дорогу, — Идор все это время стоявший молча с широко открытыми от любопытства глазами, решил, что это самое подходящее время, чтобы огорошить Хелейну новостью о ее беременности. — У тебя же будет ребенок. Ты можешь навредить ему.
Она медленно повернула голову в его сторону.
Снисходительно улыбнулась.
— Я воин, а не изнеженная аддийская рабыня. Моя мать родила меня прямо в походе, и я рожу свою дочь, — она запнулась. Растерянно взглянула на меня и исправилась, — нашего с Амилом ребенка так же. И я назову его своим наследником даже если это будет мальчик. А те, кому не нравится, пусть только попробуют возразить мне. Им придется биться со мной в поединке чести. Амил хотел, чтобы наш ребенок был свободным.
И так и будет.
— Не стоит… — начала я, но Аррам перебил меня:
— Кхм, — кашлянул он, привлекая к себе внимание, — все это, конечно, очень важно и интересно, но предлагаю пройти внутрь, к камину. Нам всем не мешает согреться и поесть.
В его словах был смысл. И, правда, зачем мы устроили длинную беседу перед воротами. Это и холодно, и не безопасно. Вдруг кто-то заметит подозрительное движение у ворот заброшенного постоялого двора.
