Если бы я могла исправить прошлое… Любой ценой… Но нет. Даже Богам не под силу изменить то, что уже случилось. Но я могу попытаться исправить будущее. Адрей был прав. Я тоже должна научиться прощать, научить оставлять ненависть в прошлом, а не тащить ее с собой, рискуя сломать спину. И хотя все мое существо противилось этому, сейчас я собиралась поступить именно так. Я собиралась спасти жизнь Илайе и прервать эту цепочку взаимной вражды…
— Мы пришли, — прошептала Олира. Только сейчас, вынырнув из своих тягостных размышлений, я поняла, что мы находимся в нежилой части монастыря.
Здесь пахло гниющими овощами, сыростью и плесенью… Я нахмурилась. Что за ерунда? Почему умирающая Илайя находится в подземелье⁈ — Мой отец велел бросить ее здесь. Он запретил помогать ей, но Наставник пошел против его воли и сказал, что сильные должны быть великодушны к слабым. Победителям не обязательно добивать побежденных, сказал он, можно проявить великодушие и позволить им жить дальше. Может быть тогда они поймут, что были не так уж и правы, когда видели в нас врагов…
Я кивнула.
Слова Агора были созвучны с тем, что я поняла сейчас. Если бы я услышала их несколько часов назад, то, вероятно, посмеялась бы, и поспорила с Агором, доказывая, что побежденных врагов надо уничтожать, чтобы они никогда больше не смогли подняться. Я всегда так делала. Без жалости, без сожаления лишая жизни тех, кто рискнул выступить против. В моем представлении оставить живого врага за спиной означало риск получить нож в спину.
Но, кажется, я заблуждалась… Иногда даже враг может сделать что-то хорошее.
Не знаю, прочла ли Олира мои мысли и ответила на мои рассуждения, или просто так совпало, но слова Агора упали в благодатную почву…
Мы постучали в толстую деревянную дверь, сколоченную из струганых досок, но стук никто не отозвался. И Олира подала голос:
— Наставник! Госпожа Елина сказала, что хочет попробовать вылечить Илайю! Вы слышите⁈
Нам снова никто не ответил.
Олира повторила свою речь. Но внутри по-прежнему стояла тишина… Словно там никого не было. И тогда я отодвинула девочку и решительно потянула тяжелую дверь на себя… Пахнуло теплом. Вопреки ожиданиям комната, в которую Великий отец бросил Илайю совсем не была похожа на тюремную камеру, хотя, когда Олира притащила меня в подвал, именно об этом я и подумала.
Первое, что бросилось мне в глаза, это сияющее накопленным солнечным светом окно.
