Но потом я узнала, что это были эмоции, навязанные мне Великой Матерью. И хотя это по большому счету ничего не изменило: я никогда не смогу забыть теплоту наших отношений с Дшланом, и мне до сих пор больно вспоминать о его смерти, но сейчас я понимала, что настоящая, твоя собственная любовь, немного другая.
Как будто бы стрелка, измеряющая жар отношений, который были значимыми в моей жизни, постепенно двигалась от отметки холодно, до отметки горячо… А то, что было между мной и Агором было очень горячим.
Чтобы приструнить вспыхнувшую в сердце ревность, обиду и злость на маленькую Олиру, которая займет мое место, пришлось приложить максимум усилий.
Я хорошо знала, как мне будет плохо, если я позволю этим негативным чувствам завладеть собой. Повторения истории с женой Дишлана мне совсем не хотелось.
Все это пронеслось в моей голове в один миг, едва стоило произнести фразу о предстоящей женитьбе Агора. Он шел впереди меня, держа на руках свою невесту. И, услышав мои слова, крупно вздрогнул… Но ничего не опроверг.
И если мгновение назад я готова была задержаться здесь подольше, чтобы продлить украденное у судьбы счастье, то сейчас мне нестерпимо захотелось уехать. И попытаться все забыть.
— Я, пожалуй, пойду к себе. — пробормотала я, останавливаясь. Агор сам позаботиться об Олире. А я буду там совершенно лишней.
В глубине души я все таки еще на что-то надеялась. Поэтому, когда он равнодушно произнес: «Хорошо», — я ощутила, как увлажнились уголки глаз от иррациональной обиды.
Наверное, поэтому, когда через две свечи, после утреннего происшествия за мной пришли, чтобы проводить в переговорную, я готова была пойти на большие уступки, чтобы как можно быстрее подписать все договора и уехать…
Агор тоже был немногословен и гораздо более сговорчив, чем вчера. Мы очень быстро пришли к согласию и подписали договора о поставках магического золота и об отношениях между нашими странами, которые я назвала бы договором полу-зависимости…"
"Все же хорошо, что Монтйская Епарихия несколько веков не вела дипломатических переговоров, и допустила серьезный просчет: подписанное соглашение не было полноценным вассальным договором, по которому я обязана была подчиняться сюзерену в полной мере.
Мне удалось сохранить независимость практически всех государственных функций, как при заключении союзного договора.
Но в отличие от последнего, между нашими не было никаких соглашений о военной поддержке или какой-либо другой взаимопомощи.
