Вытаскивая пледы и тонкие перины, украдкой следила за тем, что происходило за моей спиной.
- Тебе плохо девочка? - присев, Обертон погладил Селестину ладонью по щеке.
- Нет, мы, девки простые, крепкие. Не берите в голову, все со мной хорошо.
Мужчина хмыкнул.
-Я не Древний, девочка, не путай. Я Иной, истинный Иной. И мне все равно, сколько магии плещется в твоей крови. А теперь честно, глядя мне в глаза, рассказываешь, что и где болит, хорошая моя. Иначе мы разбираем обоз и остаемся здесь все вместе. Подругу пожалей.
Селестина смутилась и опустила голову, смотря на свои, сомкнутые на коленях, руки.
- Ничего не болит, просто не отошла еще от ... - она умолкла, краска стыда залила ее лицо.
Глаза мужчины потемнели. В них появился какой-то зловещий красный огонек.
- От чего не отошла, Селестина?
Я поймала его взгляд и закачала головой, давая понять, что продолжать этот разговор не стоит. Он сощурился и тут взгляд военачальника стал еще страшнее. Глаза вспыхнули яростным пламенем.
- Кого из вас осматривал целитель? - этот вопрос гер Обертон адресовал четко мне, и я тихо подняла руку и указала на Селестину.
Похоже, что военачальник предположил, что это меня изнасиловали разбойники. А теперь осознал свою ошибку. Осознал и проникся. Поднявшись, он осторожно усадил меня возле подруги и принялся сам стелить одеяла на лавку.
Потом крикнул:"
"- Симон мне сюда еще с десяток одеял, две подушки. Потом тащишь Григора. Выполнять быстро, - отдав четкий приказ кому-то стоящему рядом с обозом, он повернулся ко мне.
- С тобой, что такое произошло? Отчего такая бледная и худенькая? У тебя рана открытая, я чувствую кровь. Почему Григор осматривал только одну женщину, если ранены обе?
Озвучивая вопросы, гер словно прожигал меня взглядом. Селестина услышав его слова, все же поднялась.
- Не кричите на нее. Она совсем еще девочка.
Чувствуя себя неловко от расспросов, я схватила первое попавшееся одеяло и принялась стелить его поверх уже наваленных на скамью.
-Давай помогу, - Селестина неловко взяла одеяло из моих рук и тут же взлетела на противоположную от меня лавку.
Обертон расшаркиваться не стал. Просто усадил ее на постеленные одеяла. Да так ловко и быстро, что Селестина даже понять не успела, как переместилась в пространстве. Говорить ничего гер не стал, одного взгляда было достаточно, чтобы вся охота мне помогать у нее отпала. Да и я прекратила возню и притихла.
Через пару минут нам доставили подушки и явился целитель, похожий на крепкого гнома.
