- Осмотреть, - грубо гаркнул на него гер. - И объясни, почему ты не заметил, что вторая девочка ранена?
- Ее рана нанесена магическим оружием, - пролепетал целитель,- я тут ничем помочь не могу. Она излечится сама, просто нужно время. Девочка-то маг и сильный.
-Да что ты говоришь,- раздраженно с издевкой произнес гер,- Раз маг так и лечить не нужно, заживет как на собаке. Осматривай обеих!
Да, голос у военачальника хорошо поставлен, пробирал до самих внутренностей. Целитель подскочил к Селестине и принялся ощупывать да опрашивать.
Потом чего-то дал ей выпить. И кинулся ко мне. Бесцеремонно повернул на живот и задрал платье выше талии. От стыда и смущения не то, чтобы лицо покраснело, волосы порыжели, наверное.
- Ну?! - снова рыкнул военачальник на слишком бестактного целителя.
- Все в порядке, гер Обертон,- затараторил Грегор, - рана затягивается. Она не свежая, но я бы сказал смертельная. И это странно, не понятно как девушка добралась до нас.
- Раз еще живая, то и рана смертельной быть не может, - вскипел гер, - не раздражай меня еще больше.
Что со второй женщиной?
- Ходить вии еще рано, - быстренько отчитался целитель,- Надобно, чтобы все поджило внутри. Деток рожать сможет. А так ничего угрожающего жизни. Крови, конечно, много потеряла, во время ее девушка нашла. Проехали бы мимо, не жить ей. Чтобы после надругательства....
- Заткнись - взревел Обертон, - деликатнее будь!
Целитель вмиг побелел и проблеял.
- Чтобы окончательно все поджило, рекомендую дня два лежать и кушать плотно.
Потом расхаживаться. Не нервничать, покой ей нужен.
- Свободен, - взмахом головы Иной отпустил целителя. Повернувшись к Селестине, он долго ее рассматривал. Она же взгляд отводила, стыдно ей было.
- Я уже сказал, Селестина - кудряшка, начинай на меня заглядываться. И не надо меня смущаться. Ехать нам три дня. Будете со своей молчаливой подругой лежать, не вставая, и много кушать. Я сам сяду за возницу, если что не так, просто говорите мне.
После этого подруга была уложена удобно на гору одеял и укрыта сверху еще как минимум тремя. Гер Обертон еще немного посидел перед ней на коленях, поглаживая по вьющимся светлым волосам. Он словно решал для себя что-то. Потянувшись, он поцеловал женщину в висок.
- Все отдыхайте, - он поднялся и неожиданно добро взглянул на меня. - Ты тоже ребенок укладывайся, вся худенькая аж светишься, - это было адресовано уже мне. - Чуть позже я вас покормлю.
