Комиссар дал знак, и из тени выступил высокий стройный человек с гладко зачесанными темными волосами и в роговых очках. На человеке были твидовый пиджак, голубая оксфордская рубашка, темно-синие брюки и мокасины с кисточками.
– Мистер Гарриман, – сказал Рокер, – познакомьтесь, пожалуйста, с капитаном Кастером.
Гарриман крепко, по-мужски, пожал руку Кастеру и сказал:
– Очень рад нашей личной встрече, сэр.
Кастер, в свою очередь, сжал ладонь журналиста. Капитан инстинктивно не доверял прессе, но почтительное отношение этого молодого человека доставило ему удовольствие.
Рокер, окинув мрачным взглядом полицейского и журналиста, сказал:
– А теперь, капитан, если не возражаете, я должен вернуться в департамент.
– Понимаю, сэр, – кивнул Кастер.
Когда широкая спина комиссара уже скрывалась за дверью, перед капитаном неожиданно возник Нойс.
– Позвольте мне первым поздравить вас, сэр, – сказал сержант, протягивая руку.
Кастер потряс вялую ладонь помощника и повернулся лицом к Гарриману.
Глаза журналиста за стеклами роговых очков улыбались. Вязаный галстук имел безукоризненный узел, а уголки тщательно отглаженного воротника были аккуратно пристегнуты белыми пуговичками. «Чудной, но очень полезный парень», – подумал Кастер. Ему было приятно сознавать, что эксклюзивное интервью, которое получит Гарриман, явится ударом для мерзавца, качавшего права на улице. Пока тот станет зализывать моральные раны, можно будет спокойно заняться расследованием. Кастер даже удивился тому, как быстро он осваивается со своими новыми обязанностями.
– Капитан Кастер?
– Да.
– Я могу задать вам вопрос?
– Валяйте, – ответил Кастер, сопровождая разрешение величественным жестом.
Глава 8"
"О'Шонесси вошел в приемную Кастера и поискал глазами Нойса. Сержант прекрасно понимал, зачем его вызвал капитан. Интересно, возникнет ли снова вопрос о проститутке и двух сотнях баксов? Жополиз поднимал эту проблему каждый раз, когда, по его мнению, О'Шонесси начинал действовать чересчур независимо.
Как правило, сержанту было на это плевать. Он давно научился не обращать внимания на нытье начальства. Забавно лишь то, думал О'Шонесси, что это происходит сейчас, когда он впервые за много лет расследует дело, которое его по-настоящему волнует.
Откуда-то из-за угла с толстенной пачкой бумаг в руках неожиданно возник Нойс. Сержант жевал резинку, а его постоянно влажные губы были полуоткрыты, обнажая коричневатые зубы.
