Она шла по горячему следу, навещала дочь Макфаддена и обладала опытом археолога, которого я лишен. Одним словом, мы, по его мнению, должны были выйти на жилище Ленга. Это, как я уже сказал, было лишь делом времени. Хирург не мог нам позволить продолжать расследование.
– А О'Шонесси? Зачем было убивать его?
– Этого я себе никогда не прощу, – склонив голову, произнес Пендергаст. – Я отправил его с совершенно безопасным, как мне тогда казалось, поручением к «Аптекарю Нового Амстердама», где много лет назад Ленг покупал химикаты.
Похоже, что О'Шонесси повезло и он нашел записи с регистрацией покупок за двадцатые годы прошлого века. То, что я назвал «везением», обернулось для нас большим несчастьем. Я не подумал тогда, что Хирург мог следить за каждым нашим шагом. Когда он понял, что О'Шонесси не только узнал, где Ленг приобретал реактивы, но и добыл старые журналы учета, Фэрхейвен его убил.
– Бедный Патрик, – сказал Смитбек. – Какая ужасная смерть.
– Поистине ужасная, – согласился Пендергаст преисполненным страдания тоном.
– И вся ответственность за его гибель лежит на мне. Патрик был прекрасным человеком и хорошим полицейским.
Нора посмотрела на ряды переплетенных в кожу книг, истлевшие гобелены и висящие клочьями обои. Ее начала бить дрожь.
– Боже, – пробормотал Смитбек, покачивая головой, – и я обо всем этом не могу написать. – Журналист поднял глаза на Пендергаста и спросил: – И все же чем кончил Фэрхейвен?
– То, чего он больше всего страшился, свершилось. Его постигла смерть. В знак своего почтения к Эдгару По я замуровал останки бедняги в одной из ниш подземелья.
После этих слов в библиотеке снова повисло молчание, и снова ненадолго.
– А как вы намерены поступить с домом и со всеми коллекциями? – поинтересовалась Нора.
На губах Пендергаста заиграла легкая улыбка.
– После мучительного процесса вступления в наследство дом и все коллекции стали моей собственностью. Когда-нибудь часть этих диковин отправится в качестве анонимного дара в лучшие музеи мира. Но это произойдет очень не скоро.
– А что случилось с домом? Создается впечатление, что его просто разбирают на части.
– Этот вопрос вплотную подводит меня к последней просьбе, с которой я позволю себе к вам обратиться.
– И в чем же она состоит?
– Я прошу вас проехать со мной.
Следуя за новым владельцем особняка, они прошли по лабиринту коридоров к выходу. За дверью их уже ждал «роллс-ройс». В этом жалком, забытом Богом месте роскошная машина казалась совсем неуместной.
