Все оказалось точно так, как она слышала по телевизору в передаче «Клуб 700». Нью-Йорк – Содом и Гоморра нашего времени! Дорин так спешила, что начала слегка задыхаться. Назад она оглянулась всего лишь один раз.
Когда за спиной молодой женщины раздались шаги, она их не услышала. А в тот миг, когда на ее голову опустился черный тяжелый капюшон и в ноздри ударил острый запах хлороформа, она, теряя сознание, увидела высящийся средь пустыни соляной столп.
Глава 10
Выдающаяся личность современности, доктор Фредерик Уотсон Коллопи величественно восседал за столом девятнадцатого века и задумчиво взирал на портреты мужчин и женщин, занимавших до него императорский трон.
Во времена наивысшей славы музея – в те времена, когда этот стол был еще новым – директора Музея естественной истории сочетали в себе качества настоящих провидцев, путешественников и ученых. Берд, Трокмортон, Эндрюс. Их имена следовало бы отлить в бронзе. Восторг Коллопи несколько угас после того, как его взор обратился на изображения более поздних владельцев этого огромного углового кабинета – несчастного Уинстона Райта и его наследницы Оливии Мерриам, правление которой, надо сказать, продолжалось очень недолго.
Доктор Фредерик Коллопи испытывал огромное удовлетворение оттого, что ему удалось вернуть посту директора его прежнее достоинство и значение. Он осторожно погладил свою великолепную бороду и, приложив палец к губам, погрузился в раздумья.
Директор не понимал, почему, несмотря на все успехи, у него постоянно возникают приступы меланхолии.
Чтобы спасти музей, он вынужден пойти на некоторые жертвы. Его очень угнетал тот факт, что научные исследования все больше уступали место громким шоу, открытиям новых сверкающих залов и сенсационным выставкам. Сенсационным... Это словцо вызывало у него отвращение. Но как бы то ни было, в Нью-Йорке занималась заря двадцать первого века, и те, кто не сможет играть по правилам нового столетия, обречены на гибель. Даже его самым великим предшественникам приходилось нести свой крест.
Никто не в силах противостоять ветрам времени. Музей выжил. И это было самое главное. И только это имело значение.
Перед мысленным взором директора возник ряд его весьма достойных предков-ученых. Двоюродный прадед Амаса Гринью был другом самого Дарвина и прославился открытием в Индокитае нового вида рыбы – «морского черта». Двоюродная бабка Филомена Уотсон первой начала изучать образ жизни туземцев Огненной Земли. А дед Гарднер Коллопи был известнейшим герпетологом.
